Русская правда наследство статьи

Русская правда наследство статьи

У русского народа первобытнообщинный строй сохранялся дольше, чем у большинства других народов. Лишь в IX веке первобытнообщинный строй (минуя рабовладельческий) заменился феодальным и образовалось государство Киевская Русь. Этот запоздалый переход к новой общественной формации, естественно, отразился и на развитии права. Если в странах Востока и в большинстве государств Европы к X веку было уже, в основном, разработано уголовное и гражданское законодательство, то у русского народа до этого времени господствовало обычное право. Лишь в XI веке в Киевской Руси появился письменный сборник феодального права — «Русская правда». В ней так же, как в первых памятниках права других славянских государств, были изложены обычаи своего народа и закреплены привилегии господствующего класса.

Наследственные отношения регулировались «Русской правдой» примерно так же, как и в других феодальных государствах Европы. Наследование допускалось по завещанию и по закону. Наследование по закону имело место во всех случаях, если не было завещания.

При наследовании по закону наследниками первой очереди являлись сыновья умершего. Наследственное имущество делилось между ними в равных долях. Наследственное имущество матери поступало тому из детей, «. у кого она жила на дворе и кто ее кормил» [1] (ст. 103) Следуя старинному общеславянскому обычаю отцовский двор всегда без раздела передавался младшему сыну (ст. 100). Дочери умершего, при наличии у них братьев, к наследованию не призывались. Незамужние дочери при выходе замуж получали от своих братьев лишь приданое. Поскольку порядок наследования в Киевской Руси носил сословный характер, дочери феодалов (при отсутствии у них братьев) признавались наследниками, а дочери зависимых людей (смердов) — наследовать не могли. Наследственное имущество крепостного крестьянина (при отсутствии у него сыновей) поступало в распоряжение князя. В этом случае князь обязан был снабдить дочерей умершего приданым при. выходе их замуж.

При наследовании по закону переживший супруг не являлся наследником. «Если жена после (смерти) мужа останется во вдовах, — говорится в ст. 93 «Русской правды», — то ей дать выдел, она же является госпожой того, что ей завещал муж, но до (самого) наследства мужа ей дела нет» [2] . Под словом «выдел» законодатель понимал возвращение жене ее имущества, находившегося под опекой мужа. Круг наследников по завещанию ограничивался лишь детьми и супругом. Внебрачные дети не могли наследовать своему отцу. Не могли наследовать своему отцу (господину) также и дети рабынь.

В XII веке Киевская Русь приходит в упадок и распадается на двенадцать самостоятельных земель. Однако «Русская правда» еще долго признавалась основным правовым кодексом во всех русских землях.

Русская правда наследство статьи

Русская Правда выделяет два основания наследования: по завещанию и по закону. Круг наследников ограничивался одной нисходящей линией. Приоритетным является наследование по завещанию. Преимущественным правом при получении наследства обладали сыновья, в случае отсутствия у наследодателя сыновей: имущество смердов переходило к князю, а имущество бояр и дружинников — к дочерям. Вдова наследодателя получала имущество на прожиток. При этом Русская правда содержала нормы наследственного права, упоминая только движимое имущество.

§ 1.3 Псковская судная грамота 1467 года

В XIII веке Киевское княжество окончательно утратило свое значение славянского государственного центра. Государство это было разделено между сыновьями и внуками Владимира Мономаха и перестало существовать как единая держава Рюриковичей. Единая Древняя Русь распалась на полтора десятка самостоятельных княжеств. Из него выделились и обособились и ранее тяготевшие к самостоятельности отдельные земли — княжества: Новгородское, Галицкое, Волынское, Турово-Пинское, Черниговское, Ростово-Суздальское, Полоцкое, Смоленское. Впоследствии это дробление шло все дальше и дальше.

В конце XII века Новгородом был подписан международный договор с немцами, который стал одним из источников будущей кодификации Новгородской и Псковской судных грамот[17]. Спорна датировка обоих памятников права. Обычно их относят к концу XV века.

От Новгородской судной грамоты XV века сохранился отрывок, содержащий нормы судоустройства и процессуального права.

Псковская судная грамота XV века сохранилась полностью. Грамота представляет собой кодификацию псковского законодательства, принятую вечем в 1467 году. На ее содержание существенное влияние оказало законодательство Новгорода, так как до середины XIV века Псков был городом Новгородского государства. Псковская судная грамота состоит из 120 статей.[18] По сравнению с Русской Правдой в ней более обстоятельно регламентировались гражданско-правовые отношения.

Псковская грамота делила наследство на два вида: по завещанию и по закону.

Владелец имущества мог распорядиться, кому какую долю своего имущества он оставлял. В завещании назначались душеприказчики как исполнители воли покойного, а также прописывались все долги покойного и доли других лиц. Завещание составлялось при священнике и посторонних свидетелях и хранилось в лавре Св. Троицы.

Наследниками умершего по завещанию могли быть как наследники по закону, так и те, которых без завещания закон не допустил бы к наследству. Наследование по закону называлось «отморщиной», наследование по завещанию — «приказом».

Псковская грамота не ограничивала права наследства одной нисходящей линией, а расширяла эти права на всех родственников нисходящей, восходящей и боковой линий. По Русской Правде у смерда полными наследниками были только сыновья, а дочери смерда получали из его имущества только часть; по Псковской грамоте этого не было — по ней как сыновья, так и дочери признавались полными наследниками и у бояр, и у крестьян.

Всем родственникам одной степени даны совершенно одинаковые права на наследство — как мужчинам, так и женщинам (замужним и незамужним).

Относительно наследства мужа после бездетной жены или жены после бездетного мужа псковский закон полагал, что тот или другая получали имение только в пожизненное владение и до вступления во второй брак. Здесь закон формулируется иначе, чем в Русской Правде.

По Псковской грамоте вдова получала наследство после своего мужа только тогда, когда он умирал бездетным, и притом получала только в пожизненное владение и до второго замужества, стало быть, без права отчуждения, не в полную собственность.

Псковская грамота указывала на последствия принятия наследства или те обязательства, которые принимал на себя наследник. Наследник имения, вступая во все права собственника этим имением, принимал на себя все обязательства по нему. Поэтому, с одной стороны, он имел право начинать иск по всем долгам покойного на других, а с другой — обязывался отвечать по всем долговым искам на покойном, если только он не отказывался от наследства. Такой отказ от всех прав на наследство закон допускал для наследников только в том случае, когда они жили с покойным не в одной семье и не состояли в одном капитале.[19]

В наследственном праве Псковская судная грамота предусматривала случаи, когда имущество поступало по завещанию не в собственность наследника, а лишь в его пожизненное пользование. Такое имущество, он не мог отчуждать ни под каким предлогом.

Псковская судная грамота распространяет порядок получения материнской доли наследования на выдел сына: только тот из сыновей, кто кормил мать и отца, имеет право на получение своей доли наследия. Также Псковская судная грамота говорит о правах на пользование матерью имуществом детей (до ее смерти), если она не выходила замуж вторично.

По Пространной Правде подобный случай само собой разумелся.[20]

Псковская судная грамота охраняла крестьянскую собственность. Имение крестьянина переходило к его наследникам, которые при принятии наследства должны были удовлетворить его господина за покруту. Самовольно господин не имел права брать крестьянское имущество. В противном случае наследники крестьянина могли предъявить иск господину.

Если крестьянин умирал на селе господина, не оставив после себя ни жены, ни сына, ни брата, ни других родственников, которые бы жили вместе с ним, то господин мог удовлетворить себя за покруту известной частью из имущества крестьянина не иначе, как продав это имущество в присутствии двух приставов, губных старост и сторонних людей. В противном случае родственники крестьянина, жившие в других селах, могли требовать возврата проданного имения.

Охраняя собственность крестьянина, Псковская грамота обеспечивала неприкосновенность прав собственности господина, который мог предъявлять иск крестьянину не только по записи, но и без нее.[21]

Подводя итог к вышесказанному, можно отметить, что в наследовании по закону расширен круг наследников до восходящей и боковой линий. Сняты ограничения в правах наследования лицами женского пола у крестьян. Наследственное право приобретает универсальную правопреемственность; особое внимание уделено обязательствам наследодателя по долгам, принимаемые наследником вместе с имуществом и имущественными правами. Завещание приобрело обязательную письменную форму. Появилась возможность отказа от наследства.

Итак, можно сделать вывод, что наследование по древнерусскому праву ограничивалось тесным кругом семьи. Боковые родичи не имели никаких прав на наследство. Этот принцип постепенно меняется, и можно говорить о том, что именно в расширении круга родственников, призываемых к наследованию, состоит, как мы увидим далее, сущность исторического развития русского наследственного права. Этот процесс идет параллельно с расширением прав частной собственности, с ростом индивидуализма и значения личности, с постепенным ослаблением связей между членами родственного союза — семьи.[22]

Глава II. Наследственное право в период русского централизованного государства xiv-xvii веков

§ 2.1 Развитие института наследования в период XIV-XVI веков

На грани XIV века территориальное дробление русских княжеств прекращается, уступив место их объединению. Создание Русского централизованного государства выразилось в объединении ранее независимых государств-княжеств в одно — Московское княжество и создании централизованного государственного аппарата. Процесс объединения земель вокруг Московского княжества начался в конце XIII века и закончился в начале XVI века. К Москве были присоединены Новгородская и Псковская республики, Рязанское княжество, Смоленск и многие другие территории.

В XV-XVI веках в сфере наследственного права проявилась тенденция к постепенному расширению круга наследников и правомочий наследодателя. Наследники по завещанию могли предъявлять иски и отвечать по обязательствам наследодателя только при наличии оформленного завещания, подтверждающего эти обязательства («доклады» и «записи»). Наследники по закону искали и отвечали по таким обязательствам «без докладу» и «без записи».

Русская правда наследство статьи

Если свободный человек убьет свободного, то мстит за убитого брат, или отец, или сын, или племянник от брата или от сестры. Если же некому будет мстить, то взыскивать за убитого 80 гривен, когда это будет княжой муж (боярин) или княжой тиун (приказчик). Если же убитый будет русин, или княжой воин (гридь), или купец, или боярский тиун (приказчик), или мечник, или церковный человек, или Словении, то взыскивать за убитого 40 гривен.

Но после Ярослава собрались сыновья его: Изяслав, Святослав и Всеволод, с боярами своими Коснячком, Перенегом и Никифором и отменили кровную месть за убийство, установив выкуп деньгами; во всем же прочем как судил Ярослав, так решили судить и сыновья его.

Если кто убьет княжого мужа в драке, и убийцы не ищут, то виру — 80 гривен — платит та община, в округе которой поднят убитый. Если же будет убит простой человек, то община платит 40 гривен.

Если какая община начнет платить дикую (повальную) виру, когда нет налицо убийцы, то пусть уплатит ее во сколько лет может.

Если же убийца из той же общины и находится налицо, то община или помогает ему, так как и он приплачивал за других по общественной раскладке, или же платит дикую (повальную) виру в 40 гривен, сообща, а вознаграждение потерпевшим платит сам убийца, внося в виру только свою долю по раскладке.

Но за убийцу, вкладывавшего в вирные платежи общины за других, община платит по раскладке только тогда, когда он совершил убийство в ссоре или на пиру явлено.

7. Кто же убил во время грабежа без всякой ссоры, то за разбойника община не платит виры, но выдает его князю всего с женою и с детьми: пусть князь самого с семьей сошлет (поточит), а имение его конфискует.

8. Если кто не вкладывался в платеж дикой виры за других, тому и община не помогает в уплате виры за него самого, и он сам ее платит.

9. А вот пошлины вирные, какие были при Ярославе. Сборщику виры брать 7 ведер солоду на неделю, сверх того барана или полоть мяса, либо деньгами 2 ногаты (5 кун), в середу — куну, да кроме того — сыр; то же в пятницу, а (в скоромные дни) по 2 курицы на день; а хлебов на неделю семь, да 7 мер пшена, столько же гороху, 8 головок соли; все это идет сборщику виры с помощником. Лошадей при них — четыре; им давать овса сколько съедят. Сверх того сборщику виры — 8 гривен да 10 кун перекладного; а метельнику [приставу] — 12 векош, да гривну ссадного.

10. Если вира будет в 80 гривен, то сборщику виры 16 гривен и 10 кун [перекладного] да 12 векош [приставу], а наперед ссадного — гривна, да за голову [мертвое тело] — 3 куны.

11. За убийство княжеского слуги, конюха или повара брать 40 гривен.

12. За княжого приказчика или конюшего — 80 гривен.

13. За княжеского приказчика сельского или земледельческого 12 гривен.

14. За княжого слугу по договору — 5 гривен, столько же и за боярского приказчика.

15. За ремесленника и ремесленницу брать 12 гривен.

16. За смерда и за холопа — 5 гривен, за рабу — 6 гривен.

17. За дядьку так же, как и за кормилицу, — 12 гривен, будут ли они холопы или свободные.

18. Если кого будут обвинять в убийстве, не имея прямых улик, тот должен представить семь свидетелей, чтобы отвести от себя обвинение; если же ответчик будет варяг или другой иноземец, то достаточно двух свидетелей.

19. А община не платит виры тогда, когда найдут одни кости или труп человека, про которого никто не знает, кто он и как его звали.

Смотрите так же:  Договор на аудит бухгалтерской отчетности

20. Если кто отведет от себя обвинение в убийстве, тот платит сметную гривну помощнику сборщика виры [отроку], обвинитель платит другую гривну, да 9 кун помочного [помечного] за обвинение в убийстве.

21. Если ответчик станет искать свидетелей и не найдет, а истец поддерживает обвинение в убийстве, тогда решать их дело посредством испытания железом.

22. Точно так же и во всех делах о воровстве по подозрению, когда нет поличного, принуждать к испытанию железом, если иск не менее полугривны золота; если же он меньше, то до двух гривен подвергать испытанию водой, а при еще меньшей сумме должно принести присягу за свои деньги.

23. Если кто ударит мечом, не обнажив его, или рукоятью меча, то платит 12 гривен продажи (штраф в пользу князя) за обиду.

24. Если же обнажит меч, а не поранит, то платит гривну кун.

25. Если кто кого ударит палкой, или чашей, ли рогом, или тупой стороной меча, то платит 12 гривен.

26. Если же обиженный, не стерпев, в отместку, сам ударит мечом, то того в вину ему не ставить.

27. Если кто ранит руку, так что рука отпадет или усохнет, или также ногу, глаз или нос, за то платит полувирье — 20 гривен, а раненому за увечье — 10 гривен.

28. Если кто отрубит у кого палец, платит 3 гривны продажи (штрафа в пользу князя), а раненому — гривну кун.

29. Если на [княжеский] двор придет человек в крови или с синяками, то ему нет нужды ставить очевидцев, и виновный платит ему 3 гривны продажи. Если же на истце не будет знаков, то он должен представить очевидцев, которые бы подтвердили его показание слово в слово; тогда зачинщику драки платить 60 кун истцу. Если же истец придет в крови, а явятся свидетели, которые покажут, что он сам начал драку, то сосчитать ему то за платеж, как с зачинщика, хотя его и побили.

30. Если кто ударит кого мечом, но не убьет до смерти, платит 3 гривны, а раненому — гривну за рану, да еще, что следует за леченье; если же убьет до смерти, то платит виру.

31. Если кто толкнет другого от себя или рванет его к себе, или по лицу ударит, или жердью, а двое очевидцев то покажут, — платит 3 гривны продажи; если же обвиняемый будет варяг или колбяг, то должно вывести полное число очевидцев, которые и должны принести присягу.

32. Если скроется холоп, и господин заявит о нем на торгу, и до третьего дня никто не приведет холопа, а господин на третий день опознает его, то может прямо взять своего холопа, а кто укрывал его, тот должен платить 3 гривны продажи.

33. Если кто сядет на чужого коня без спросу, платить 3 гривны.

34. Если у кого пропадет конь, оружие или одежда и он заявит о том на торгу, а после опознает пропавшее у кого-нибудь в своей же городской общине [в своем же миру], то прямо брать свою вещь, а тому платить ему (т. е. хозяину пропавшей вещи) за укрывательство 3 гривны.

35. Если кто, без явки на торгу, отыщет что-либо у него пропавшее или украденное — коня, одежду или скотину, — то нельзя сказать «это мое», а надо заявить ответчику — «иди на очную ставку, объяви, у кого взял, с тем и стань с очей на очи». Кто не оправдается, на того и падет ответственность за воровство; тогда истец возьмет свое, а виноватый ему платит и за то, что тот потерпел вследствие пропажи. Если это будет конокрад, выдать его князю; пусть князь сошлет [поточит; другие переводят: продаст в рабство на чужбину]. За воровство же чего-либо из клети платить вору 3 гривны продажи (штрафа в пользу князя).

36. Если при последовательных ссылках на очную ставку ответчиками будут являться члены одной с истцом городской общины, истец ведет дело сам до последней ссылки. Если же будут ссылаться на членов какой-либо внегородской общины, о истец ведет дело только до третьей ссылки, — и третий ответчик, заплатив истцу деньги за его вещь, с этой вещью ведет дело до последней ссылки. А истец ждет конца дела, — и когда дойдет до последнего ответчика, он все платит: и убытки истца, и убытки третьего ответчика, и продажу князю.

37. Кто купит на рынке что-нибудь краденое: коня, одежду или скотину, тот должен представить в качестве свидетелей двух свободных людей или торговых пошлин сборщика (мытника); если при этом окажется, что он не знает, у кого купил вещь, то свидетелям идти за него к присяге, а истцу взять свою вещь и с пропавшим при вещи проститься, ответчику же проститься с заплаченными за нее деньгами, потому что он не знает, у кого купил вещь. После разузнает ли, у кого купил, взыщет свои деньги с этого продавца, который заплатит и хозяину вещи за пропавшее при ней, и князю продажу (штраф).

38. Кто опознает своего украденного холопа и задержит его, тому вести этого холопа до третьей очной ставки покупщика с продавцом; у третьего ответчика взять его холопа, а ему дать украденного — пусть идет с ним до последней очной ставки, ибо холоп не скотина, про него нельзя сказать «не знаю, у кого купил», но по его указаниям должно идти до последнего ответчика, — когда будет найден настоящий вор, краденого холопа возвратить его хозяину, третьему ответчику взять своего холопа, а убытки ему платит уличенный в краже. А князю платить 12 гривен продажи (штрафа) за покражу холопа.

39. А из округа одной городской общины с обывателем другого очной ставки быть не может, но ответчик должен представить свидетелей либо торговых пошлин сборщика (мытника), при которых он купил краденую вещь; тогда истец берет свою вещь, а со всем прочим, что потерял, должен проститься, ответчику же приходится терять заплаченные за вещь деньги.

40. О татьбе. Если вора убьют у клети или во время какого воровства, за это его не судить как бы за убийство пса; если же вора додержат живым до рассвета, то надо отвести его на княжеский двор. Если же вора убьют, а сторонние люди видели его связанным, то платить за то 12 гривен продажи.

41. Если кто крадет скот из хлева или что-либо из клети, с того вора, буде он один крал, взыскивать продажи 3 гривны и 30 кун. Если же крало вместе несколько воров, с каждого взыскивать по 3 гривны и 30 кун.

42. Если скот, овцы ли, козы ли, или свиньи были украдены на поле, платить 60 кун продажи (штрафа в пользу князя); ежели воров было много, с каждого взыскать по 60 кун.

43. Если покрадут хлеб с гумна или из ямы, сколько бы ни было воров, взыскать с каждого по 3 гривны и 30 кун продажи.

44. Если покраденное окажется налицо, то потерпевший возьмет свое, да взыщет еще с каждого вора по полугривне за лето.

45. Если же украденного налицо не будет, а украден был княжой конь, то платить за него три гривны, а за кражу смердьего коня две гривны. А вот урочная плата за покражу скота. Взыскивать надо: за кобылу 60 кун, за вола гривну, за корову 40 кун, за трехлетку (кобылу или корову) 30 кун, за двухлетку полгривны, за теленка 5 кун, за свинью 5 кун, за поросенка ногату, за овцу 5 кун, за барана ногату, за жеребца неезженного 1 гривну кун, за жеребенка 6 ногат, за коровье молоко 6 ногат. Вот урочные цены, которые взыскиваются в пользу потерпевших за украденный скот вместо поличного, когда воры будут простые свободные люди, которые платят князю продажу.

46. Если же воры будут холопы княжеские, боярские или монастырские, которых князь не карает продажей, потому что они не свободные люди, то за холопью кражу платить двойные урочные цены в вознаграждение за убытки.

47. Если заимодавец потребует уплаты долга, а должник начнет отпираться, то заимодавец обязан представить свидетелей, которые пойдут к присяге, и тогда он получит свои деньги. Если должник не отдавал ему много лет, то платить ему еще 3 гривны в вознаграждение за убытки.

48. Если купец купцу даст деньги в оборот из барыша или на торговлю, то должнику нечего получать деньги при свидетелях; присутствие свидетелей здесь не требуется, но заимодавец пусть сам идет к присяге, если должник станет запираться.

49. Если кто передает кому-нибудь свое имущество на хранение, свидетель при этом не нужен; а если хозяин начнет искать больше, чем сколько отдал, то принявший на сохранение должен идти к присяге, говоря: «ты мне столько и отдавал, не более»; ведь ответчик добро делал хозяину, что хранил его имущество.

50. Кто отдает деньги в рост или мед в настав, или хлеб в присып, тому надлежит представить свидетелей; и как он при них договорился, так ему и брать рост.

51. Месячный рост при краткосрочном займе брать заимодавцу по уговору; если же долг не будет уплачен в течение целого года, то считать рост с него на два третий (50%), а месячный рост отвергнуть.

52. Если не будет свидетелей, а долг не превышает трех гривен кун, то заимодавец должен идти к присяге в своих деньгах; если долг больше трех гривен кун, то сказать заимодавцу: «сам виноват, если не ставил свидетелей, давая деньги».

53. По смерти Святополка Владимир Всеволодович созвал в селе Берестове свою дружину — тысяцких Ратибора киевского, Прокопья белгородского, Станислава переяславского, Нажира, Мирослава, Иванка Чудиновича, боярина Олегова (князя черниговского Олега Святославича), — и на съезде постановили: кто занял деньги с условием платить рост на два третий, с того брать такой рост только два года, и после того искать лишь капитала; а кто брал такой рост три года, тому не искать и самого капитала. Кто берет по 10 кун роста с гривны в год (т. е. 4%), то при таком росте иск самого капитала ни в коем случае не отменяется.

54. Если купец, взяв товары или деньги в кредит, потерпит кораблекрушение, или подвергнется пожару, или будет ограблен неприятелем, то нельзя сделать ему какое-либо насилие или продать его в рабство, но необходимо позволить ему рассрочку платежа на несколько лет, потому что это несчастье от бога, а он не виноват в нем. Если же купец вверенный ему товар или пропьет, или проиграет, или испортит по глупости, то доверители поступают с ним, как им угодно; хотят — ждут, хотят — продадут в рабство, на то их воля.

55. Если кто будет многим должен, а купец, приехавший из другого города или из другой земли, не зная про то, поверит ему товар, — а тот будет не в состоянии и с ним расплатиться за товар, да и первые заимодавцы также станут требовать уплаты долгов, не давая взаймы для уплаты гостю, в таком случае вести должника на торг и продать, причем наперед выплатить долг пришельца, а остаток поделить между своими местными заимодавцами. Также, если будут за ним в долгу княжие деньги, то взыскать наперед их, а остальное в раздел. Но если кто взял уже много роста, тому лишиться своего капитала.

56. Если закуп убежит от своего господина, то становится через то полным холопом. Если же он отлучился явно или бежал к князю или к судьям, не стерпя обиды своего господина, то не обращать его в рабство, но дать ему суд.

57. Если у господина живет земледельческий закуп, а погубит своего военного коня, то ему за то не обязан платить. Но если господин, от которого он получает ссуду, даст ему плуг и борону, то за пропажу их он должен заплатить; но он не платит за хозяйскую вещь, им взятую, если она пропадет без него, когда господин пошлет его на свою работу.

58. Закупу не платить за скотину, уведенную из хлева; но если он потеряет ее в поле, или не загонит во двор, или не затворит в хлеве, где ему велит господин, или же утратит ее за своим делом, то закупу во всех этих случаях утраты платить.

59. Если господин обидит закупа, отнимет у закупа данную ему ссуду или его собственное имущество, то по суду все это он обязан возвратить закупу, а за обиду заплатить 60 кун.

60. Если господин отдаст своего наймита в заработок другому хозяину за взятую у последнего вперед плату, эту плату он также должен отдать назад, а за обиду заплатить 3 гривны продажи.

61. Если же он совсем продаст его, как своего полного холопа, то наймит свободен от всех долгов, а господин платит за обиду 12 гривен продажи.

62. Если господин бьет закупа за дело, он за то не отвечает; если же он бьет его пьяный, сам не зная за что, без вины, то должен платить за обиду закупа, как платят за оскорбление свободного.

63. Если полный холоп уведет чью-нибудь лошадь, то (господину) платить за то 2 гривны.

64. Если закуп украдет что-нибудь на стороне, то господин отвечает за него. Но он может, когда отыщут вора, заплатить за лошадь или другое что, им украденное, и закупа взять себе в полное холопство, а может и продать его, если не хочет за него платить, и тогда он должен наперед заплатить за то, что взял наймит чужого, будет ли то лошадь, вол или какая-нибудь вещь. А что останется за уплатою, то взять себе.

Смотрите так же:  Как написать возражение на исковое заявление о снижении размера алиментов

65. А вот если холоп ударит свободного человека и скроется в дому, а господин не выдаст его, то платить за него господину 12 гривен. А если после того получивший от холопа удар встретит где-нибудь холопа, который ударил его, то Ярослав определил было убивать его, но сыновья Ярослава, по смерти его, определили на выбор: либо раздев, высечь виновного холопа, либо взять за бесчестье гривну кун.

66. На свидетельство холопа (при судоговорении) ссылаться нельзя; но если не случится свободного (человека), то по нужде можно сослаться на боярского тиуна, но ни на кого более. А в малом иске и по нужде можно сослаться на закупа.

67. Если кто вырвет у кого клок бороды, и знак останется, и очевидцы то подтвердят, то взыскать с обидчика 12 гривен штрафа (в пользу князя), но если очевидцев нет, а по одному подозрению, то штрафа с ответчика не взыскивать.

68. Если кто у кого выбьет зуб, так что кровь будет видна во рту, а очевидцы подтвердят, то взыскать с обидчика 12 гривен штрафа (в пользу князя) да за выбитый зуб пострадавшему гривну.

69. Если украдет кто бобра, то взыскивать 12 гривен.

70. Если земля будет разрыта, или останутся признаки ловли, или сети, то общине или сыскать у себя вора, или платить штраф (продажу).

71. Если кто уничтожит бортные знаки, то платит 12 гривен.

72. Если кто срубит бортную межу или распашет межу полевую, или перегородит дворовую, то платит 12 гривен штрафа.

73. Если кто срубит дуб с знаменем или межевой, то платит 12 гривен штрафа (продажи).

74. Размеры дополнительных при взыскании штрафа (продажи) расходов. А вот накладные расходы, которые полагаются при 12-гривенном штрафе в пользу князя: отроку брать 2 гривны и 20 кун, судье с отроком ехать на двух лошадях; на последних овса сколько могут съесть, а самим в пишу брать барана или полоть мяса, а из других кормов, сколько двое съедят; писцу давать 10 кун; перекладного 5 кун, да за мех 2 ногаты.

75. Если срубят борть, платить три гривны штрафа, а за дерево хозяину полгривны.

76. Если выдерут пчел, то три гривны штрафа, а хозяину, буде мед еще не был вынут — 10 кун, буде же вынут 5 кун.

77. Если вор скроется, должно искать его по следу. Если след приведет к селу или к какой-нибудь торговой стоянке, и если жители или хозяева не отведут от себя следа, или не пойдут на след, или станут отбиваться, то платить им за покраденное вместе с продажею за воровство. А след продолжают вести с чужими людьми и свидетелями. Если след приведет на большую торговую дорогу, или на пустырь, где нет ни села, ни людей, то не платить ни продажи, ни цены украденного.

78. Если смерд бьет смерда без княжеского повеления, то платит 3 гривны штрафа, а за истязание гривну кун. Если кто побьет княжого мужа [огнищанина]; то платит 12 гривен штрафа, а гривну самому битому.

79. Если кто украдет ладью, то 60 кун штрафа, а ладью вернуть лицом; за морскую ладью — 3 гривны, за набойную — 2 гривны, за челн — 20 кун, а за струг — гривна.

80. Если кто перерубит веревку в перевесе, то платит 3 гривны штрафа, за веревку хозяину — гривну кун.

81. Если кто украдет в чьем-нибудь перевесе ястреба или сокола, платит штрафа 3 гривны, а хозяину — гривну, за голубя — 9 кун, за курицу — 9 кун, за утку, гуся, лебедя и журавля — по 30 кун.

82. За покражу сена или дров — 9 кун штрафа, а хозяину за каждый украденный воз по 2 ногаты.

83. Если кто подожжет гумно, то выдается головою князю со всем имением, из коего наперед вознаграждается убыток хозяина, остальным располагает по своей воле князь, так же поступать и с тем, кто двор подожжет.

84. Если кто по злобе зарежет чужого коня или другую скотину, тот платит 12 гривен штрафа, а хозяину за причиненный ущерб урочную цену.

85. Все изложенные доселе тяжбы разбираются по свидетельствам свободных людей. Если же случится быть свидетелем холопу, то он не может выступить на суде. Но истец, если хочет, может воспользоваться свидетельством раба, сказав ответчику: «зову тебя в суд со слов холопа, но от своего собственного лица, а не от холопского», может требовать от ответчика, чтоб оправдался испытанием железа. Если последний окажется виновным, то истец берет на нем свой иск; если же явится невиновным, то истцу платить за муку гривну, так как вызвал его на испытание железом по холопьим речам.

86. Пошлины при испытании железом платить 40 кун, мечнику 5 кун, княжескому отроку — полгривны: то — урочная высота пошлины, взимаемой при вызовах на испытание железом.

87. Если же истец вызовет кого на испытание железом либо по показанию свободных людей, либо по подозрению, либо потому, что видели обвиняемого проходящим ночью, либо еще на каком-нибудь основании, то ответчик, если не обожжется, не получает ничего с истца за муку, но истец платит только одну железную пошлину.

88. Если кто убьет свободную женщину, то подлежит такому же суду, как и убийца свободного мужчины, но если убитая была виновата, то взыскать с убийцы полвиры, то есть 20 гривен.

89. За убийство холопа и рабы виры не уплачивается. Но если кто убьет безвинно, должен заплатить господину за холопа или рабу урочную цену, а князю — 12 гривен штрафа (продажи).

90. Если смерд умрет бездетным, то наследует князь; если остаются в доме незамужние дочери, то выделить на них некоторую часть; если же будут замужем, то не давать им части.

91. Если умрет кто из бояр или дружинников, то князь не наследует, а получают наследство дочери, если сыновей не останется.

92. Если кто, умирая, разделит дом свой между детьми, то последние обязаны последовать воле умершего. А умрет кто, не уговорившись с детьми, то получают наследство все они, выделив только часть на помин души.

93. Если жена по смерти мужа не идет замуж, то на ее выделить часть, а что ей муж определил при жизни, тем она, кроме того, владеет. А до мужнина наследства жене нет дела.

94. Если остаются дети от первой жены, то они особо получают часть, которая ей следовала бы по смерти, и то, что последний определил ей при жизни.

95. Если остается в доме незамужняя дочь при братьях, то до отцова наследства ей дела нет, но братья обязаны ее выдать замуж сообразно с их достатком.

96. А вот пошлины при закладке городских стен. Вот урочные пошлины в пользу строителя города: при закладке стены брать куну, а по окончании ногату; на пищу и на питье, на мясо и рыбу полагается 7 кун на неделю, 7 хлебов, 7 уборков пшена, 7 четвериков овса на 4 лошади — что и получать городнику, пока не будет город срублен. Солоду давать ему на все время 10 четвериков.

97. Пошлины для строителей мостов. А вот урочные пошлины в пользу строителей моста: по построении нового моста брать с 10 локтей по ногате. Если ж будет починен только старый мост, то сколько режей будет починено, брать со всякого по куне. Строителю моста с помощником приехать на работу на двух лошадях; на коих брать им по 4 четверика овса на неделю, а на пишу им, сколько съесть могут.

98. Если, по смерти отца, остаются дети, прижитые с рабой, то они права наследования не имеют, а получают свободу вместе с матерью.

99. Если остаются в доме малолетние дети, которые еще не в состоянии заботиться о себе сами, а мать их пойдет замуж, то ближайший родственник берет их вместе с имением под опеку до совершеннолетия. А товар отдавать в присутствии посторонних людей, и что тем товаром наживет, продавая или отдавая в рост, то опекун берет себе, а самый товар полностью возвращает опекаемым; прибыль он потому берет себе, что кормил и заботился о них. Приплод от челяди и скота сдает весь в наличности детям, также в случае утраты чего-либо за все им платит. Если же примет детей вместе с наследством отчим, то условия опеки те же.

100. Но двор отцовский, оставшийся без хозяина, всегда поступает к младшему сыну.

101. Если жена, обещавшись сидеть во вдовстве по смерти мужа, проживет имение и пойдет замуж, то обязана возвратить детям все прожитое.

102. Если же она, оставаясь вдовою, захочет жить в одном доме со своими детьми, а дети не захотят того, то в подобном случае творить волю матери, а не детей, и что дал ей муж и что следовало получить ей на свою часть из имущества, оставшегося после мужа, то составляет ее достояние.

103. На часть матери дети не могут иметь никакого притязания; но кому ее назначит, тому и взять; назначит всем — то и разделить между всеми; если же умрет без языка, то у кого она жила и кто ее содержал, тому и взять ее достояние.

104. Если будут дети разных отцов, но одной матери, бывшей за двумя мужьями, то наследуют одни одного, другие другого отца имущество.

105. Если второй муж растратит что-либо из имущества первого отца своих пасынков и умрет, то его сын должен вознаградить своих единоутробных братьев за растрату, сделанную его отцом, сколько ее покажут свидетели; а что затем у него останется из отцовского наследства, тем он владеет.

106. Что касается до матери в этом случае, то она отдает свое имение тому сыну, который был добрее, не разбирая того, с которым мужем прижит ею; а если сыновья все были злы, то она вправе отдать имение и дочери, которая ее содержит.

107. А вот урочные пошлины судебные. А вот обычные пошлины судебные: от присуждения к платежу виры судье — 9 кун, помощнику (метельнику) — 9 векош; с дела о бортной земле 30 кун, а во всех прочих тяжбах с того, кому присудят, судье брать по 4 куны, а помощнику (метельнику) — по 6 векош.

108. Если братья станут между собою тягаться о наследстве пред князем, то детский, посланный для их раздела, получает гривну кун.

109. А вот урочные пошлины за принесение на суде присяги. А вот обычные пошлины с дел, присягою решаемых: от дел по обвинению в убийстве — 30 кун; с тяжбы в бортной и пахотной земле — 27 кун; от дел об освобождении из холопства — 9 кун.

110. Холопство полное — трех родов: первое, когда кто купит человека, хотя бы и за полгривны, и поставит свидетелей, а отдаст ногату при самом холопе. А второе холопство, когда кто женится на рабе без всякого условия, а если женится с условием, то он остается на тех правах, как было условлено. А вот третье холопство, когда кто без условия же пойдет в тиуны или в ключники; если же было заключено условие, то остается на тех правах, как было условлено.

111. А срочный работник не холоп, и не должно обращать в холопство ни за прокорм, ни за приданое. Если работник не дослужит до срока, он обязан вознаградить хозяина за то, чем тот одолжил его; если же он дослужит до срока, то ничего не платит.

112. Если холоп бежит, и господин о побеге его заявит, и, если кто, слышав явку или зная, что холоп — беглый, даст ему хлеба или укажет дорогу, то платит господину за холопа 5 гривен, а за рабу — 6 гривен.

113. Если кто переймет чужого холопа, и даст о том знать господину, то взять ему за переем гривну кун. Если же, поймав беглеца, не устережет его, то платит господину за холопа 4 гривны, а за рабу — 5 гривен; в первом случае пятая, а во втором — шестая уступается ему за то, что он поймал беглого.

114. Если кто сам дознается, что холоп его находится в каком-либо городе, а между тем посадник не знает о том, то, донесши посаднику, он имеет право взять у него отрока, дабы вместе с ним связать беглеца, за что и дает ему 10 кун, но за переем не платит ничего. Но если преследователь упустит раба, то пусть жалуется на себя самого, почему как ему никто не платит за упущение беглеца, так и он никому не дает за переем его.

115. Если кто по неведению встретит чужого холопа, подаст ему весть или станет держать его у себя, а беглец сойдет от него, то должен присягнуть, что по неведению поступал таким образом с беглецом, а платежа в том нет.

116. Если холоп обманом возьмет у кого деньги в кредит под именем вольного человека, то господин его должен или заплатить, или отказаться от права собственности на него; но если веритель, зная, что он холоп, дал ему деньги, то лишается своих денег.

117. Если кто дозволит своему холопу торговать, и холоп тот одолжает, то господин обязан платить за него долги, но не властен от него отступиться.

118. Если кто купит чужого холопа, не зная того, — настоящему господину взять своего холопа, а покупщику возвратить деньги под присягой, что он купил холопа по незнанию. Если же окажется, что он купил заведомо чужого холопа, то теряет свои деньги.

Смотрите так же:  Медицинские книжки приказ

119. Если холоп, будучи в бегах, приобретает себе имение, то как долг за холопа оплачивает господин, так и приобретение, сделанное им, принадлежит господину вместе с лицом раба.

120. Если холоп, бежав, унесет с собою что-либо из принадлежащего соседу или товар, то господин обязан заплатить за унесенное им по урочной цене.

121. Если холоп обокрал кого-нибудь, то господин обязан или заплатить за него, или выдать его головою вместе с другими участниками воровства, бывшими при самом деле или хоронившими краденое, кроме их жен и детей. Если же откроется, что принимали участие в покраже свободные люди, то таковые платят князю штраф (продажу).

Наследование по закону

Вопрос о существовании разных порядков в наследо­вании по закону оживленно обсуждался в историко-юри­дической литературе. Главным предметом спора был воп­рос о различиях в праве наследования смерда и боярина, о чем говорится в статьях Русской Правды.

Наличие в Русской Правде двух статей, трактующих о наследовании после смерда и после боярина, должно было побудить большинство исследователей согласиться с тем, что имелось действительно два разных порядка на­следования.

Как же объяснялось возникновение двух порядков наследования в Киевской Руси?

И. Беляев одним из первых выдвинул предположе­ние, что порядок наследования у смердов основывался на исконном народном обычае, а второй порядок, относив­шийся к боярству, основывался на новом праве, т.е. был исключением из общего правила. К. А. Неволин также полагал, что в более раннее время (т.е. до появления ста­тей о наследстве Русской Правды) право князя на наслед­ство применялось не только к смердам, но и к княжеским дружинникам (т.к. все достояние дружинников могло счи­таться приобретенным службою князю), а статьи Русской Правды о наследовании после бояр говорили об измене­нии существовавших норм.

В. Никольский предложил иную концепцию для объяснения статей Русской Правды о наследстве после смердов и после бояр, которая была позже развита други­ми авторами (в частности, Б. Д. Грековым). Анализируя статьи о наследстве после смердов и после бояр, он при­шел к выводу, что эти лица находились в особенном, ис­ключительном положении к князю, ибо только по отно­шению к последнему различались права их наследников. В. Никольский подчеркивал, что постановления о насле­довании после смердов и после бояр, противополагаясь друг другу, следуют в Русской Правде непосредственно одно за другим и видимым образом не находятся ни и в ка­кой связи с обыкновенным порядком наследования. Та­ким образом, по Никольскому, в Киевской Руси было три порядка наследования: смердов, бояр и прочего населения.

Действительно, для того чтобы разобраться в вопросе о существовании разных порядков наследования по зако­ну в Киевском государстве, необходимо, прежде всего, ре­шить вопрос, существовали ли различия в наследовании после смердов и после бояр.

Обратимся к анализу соответствующих статей Русской Правды. B Троицком списке они читаются: «Аже умреть смерд. Аже смерд умреть, то задницю (этим словом обозна­чалось оставшееся от умершего имущество, т.е. наследство — H.K.) князю; аже будет дщери у него дома, то даяти часть на не; аже будуть за мужемъ, то не даяти части им* (81 (90) Tp.). «О заднице боярьстеи и о дружьнеи. Аже в боярех любо в дружине, то за князя задниця не идеть; но оже не будеть сынов, а дчери возмуть* (82 (91) Tp.).

Текст Троицкого списка воспроизводится в подавля­ющем большинстве списков Пространной Правды. Ho в списках Троицком IV, в списках III и IV редакций к сло­вам «Аже умреть смерд» прибавлено «без детей». B спис­ке же Пушкинском прибавлено слово «безажю», что оз­начает «без наследников».

Ho Пушкинский список является дефектным. B нем имеется очень много и иных разночтений, не воспроизво­димых другим каким-либо списком Пространной редак­ции Русской Правды. Несомненно, и это разночтение в Пушкинском списке не отражало первоначальный текст. Что касается прибавления в ряде других списков «без детей», то, несомненно, и эти слова прибавлены перепис­чиками. Дело в том, что в этой статье, далее, сразу же говорится о существовании у смердов дочерей, а ведь до­чери — тоже дети. Вполне естественно, что и слова «без детей» должны быть сочтены добавлением позднейшего переписчика. Следовательно, надо признать, что в перво­начальном протографе Пространной Правды статья чита­лась примерно так, как в Троицком и Синодальном.

Как было указано, большинство исследователей, (Бе­ляев, Никольский, Попов, Неволин, Владимирский-Бу­данов, Пресняков, Греков), основываясь на чтении данных статей в древнейших описках Русской Правды, толковали их следующим образом: имущество смерда наследовали дети мужского пола; если их не было, то имущество пере­ходило к князю с тем только условием, что незамужним дочерям выделялась из отцовского имущества некоторая часть, а замужним ничего не давалось. После смерти бояр и вообще людей, составлявших княжеское окружение, ос­тавшееся имущество при отсутствии сыновей наследова­ли дочери.

Некоторые исследователи (Цитович, Сергеевич и дру­гие) истолковывали эту статью иначе, не соглашаясь с тем, что под детьми в статье 117 следует понимать толь­ко сыновей, и утверждали, что наследство становилось выморочным и доставалось князю, когда не было детей вообще. При таком понимании статьи получалось, что она не может быть сочтена исключительно определяющей

и права России (IX-XIX вв.) 353 специальную норму наследования смердов, так как содер­жит такие догмы, которые имеют общий характер, приме­нимый во всех случаях.

Такое понимание данной статьи побуждало дать но­вое освещение и статьи о наследовании бояр. Она пони­малась так: даже если умерший принадлежал к боярам или состоял в дружине, если у него остались дети, его имущество князю не отходило; при этом, если не было сыновей, имущество наследовали дочери. Таким образом, наследование дочерей при отсутствии сыновей представ­лялось не привилегией боярского сословия и дружины, а таким же общим правилом, как и наследование дочерей после смерда.

B таком случае очевидно, что обе статьи о наследова­нии сходны, что они в сущности определяли одно и TO же, когда не наступала выморочность, только первая опреде­ляла условия ненаступления отрицательно (когда вымо­рочность наступала), вторая — положительно (когда та же выморочность не наступала).

Против этих толкований был выдвинут ряд возра­жений. А. E. Пресняков обратил внимание на то, что в статьях Русской Правды, трактующих о наследстве, упот­реблялись два различных понятия — задниця и часть. Например, в начале статьи говорится о заднице («задни­ця князю»), потом же — о части («аже будуть дщери у него, то даята часть на не; аже ли будуть замужемь, то не даяти части им»). B другой статье говорилось о зад­нице как в первой части, так и во второй: «За князя задница не идет, но оже не будет сынов, а дчери возьмут» (82 (91) Tp.). Из анализа этих статей Русской Правды, трактующих о наследстве, делался вывод, что задниця и часть — два юридических понятия, не совпадающих меж­ду собой.

Несовпадение между задницей и частью особенно про­сматривалось в статье 84(93) Tp.: «Аже жена сядеть по мужи, то на ню часть дати, а что на ню мужь възложить, тому же есть госпожа, а задниця еи мужня не надобе». Из текста следовало, жена не участвовала в наследстве, она имела право только на особую часть.

Таким образом, можно сделать вывод, что задниця, по Русской Правде, есть наследство в строгом юридичес­ком смысле. Часть же есть выдел из имущества для спе­циальной цели — наделение вдовы, дочери, вклад на по­мин души (83(92) Tp.). Размер выделенной части не определялся по Русской Правде, а определялся, видимо, сообразно обстановке и размерам оставшегося имущества («како си могут* — 85(95) Tp.).

Если это так, то статьи о смердах и боярах говорят не об одном и том же, а о двух различных предметах.

Возникает вопрос: как регулировалось наследование по закону других общественных групп — городского на­селения (купцов и ремесленников), духовенства и пр. Этот весьма важный в истории русского права вопрос можно решить следующим образом. Статьи Русской Правды о наследовании после смердов и после бояр появились в результате углубления процесса феодализации. Под смер­дами, как было указано, надо понимать ту группу общин­ников, которая раньше, чем другие группы, стала превра­щаться в зависимое сперва от князя, а затем от боярства и церковных учреждений крестьянство. Рост этой зависи­мости и обусловил притязания князей на имущество смер­да, не оставившего после себя сыновей. (Эти притязания и законодательное обеспечение этих притязаний вовсе не являются особенностью развития русского феодального права. B западноевропейском средневековье эти притяза­ния получили законченную форму в виде так называемо­го «права мертвой руки».)

Можно уверенно предполагать, что после установле­ния двух основных порядков наследования в дальней­шем они стали рассматриваться как относящиеся к об­щему наследственному праву. Например, известно, что, по Уставу князя Ярослава, «беззатчина» церковных людей шла митрополитам и епископам.

Статьи Русской Правды позволяют уяснить, как рас­пределялось наследство между отдельными членами се­мьи наследователя. Наследство в первую очередь дели­лось между сыновьями. После смерти смерда, как уже отмечалось, наследовали только сыновья, а если их не было, имущество поступало к князю, при этом незамуж­ним дочерям смерда выделялась из него некоторая часть, а замужним ничего не давалось. После бояр и дружинни­ков, если у них не было сыновей, имущество делилось между дочерьми. Норма о наследовании дочерей в имуще­стве бояр сделалась, вероятно, общей нормой. Можно по­лагать, что у купцов, ремесленников, белого духовенства, если не было сыновей, наследовали дочери, как у бояр или дружинников (статьи 81 (90), 82 (91) Tp.).

При наличии сыновей дочери права на наследование не имели. Русская Правда говорит об этом прямо и точно: «Аже будеть сестра в дому, то той задници не имати, но отдадять ю за муж братия, како си могуть» (85 (95) Tp.).

Особенностью русского права наследования является то, что младший сын имел преимущество перед старши­ми. По Русской Правде: «А двор без дела отень всяк мень­шему сынови».

Под влиянием духовенства была установлена и вош­ла в состав Русской Правды норма, по которой наследова­ли только дети, рожденные в браке, а дети от рабы-налож­ницы исключались из числа наследников, но получали свободу: «Аже будуть робьи дети у мужа, то задници им не имати; но свобода им с матерью».

Как Русская Правда, так и другие правовые памятни­ки Киевского государства XI-XII вв. совершенно не упо­минают о наследовании восходящих и боковых родствен­ников. Об их наследственных правах, следовательно, можно говорить только предположительно. Нужно принять BO внимание, что о наследственном праве восходящих не го­ворят и даже более поздние памятники: по Псковской Суд­ной грамоте, например, мать умершей супруги или отец умер­шего супруга могли претендовать только на платье умер­ших. Естественно, думать, что в Киевском государстве, в котором нормы наследственного права были менее разви­ты, чем позже в Пскове, восходящие родственники не име­ли наследственных прав после своих детей. Что же касает­ся боковых родственников, то они наследственными правами по Псковской Судной грамоте обладали. Это позволяет предполагать, что боковые родственники и в Кисевской Руси пользовались наследственными правами (конечно, за ис­ключением наследования имущества смердов).

0 наследовании супругов можно также судить по тек­сту Русской Правды. Русская Правда почти ничего не го­ворит о наследовании мужей, кроме одной статьи (84 (94) Tp.), из которой следует, что муж не имел права наследо­вания после смерти жены. Ho вопросу о наследственных правах жены (который уже затрагивался при выяснении разных порядков наследования) Русская Правда посвяща­ет ряд статей. Содержание их следующее. «Аже жена ся­дет по мужи, то на ню часть дати; а что на ню мужь възложить, тому же есть госпожа, а задници ей мужня не надобе» (84 (93) Tp.). По прямому смыслу этой статьи смертью отца не открывалось наследства для детей в его имуществе. Это имущество оставалось в общем управле­нии жены, которая сама после мужа не наследовала, она только получала из имущества мужа «часть» (эта «часть», как уже отмечалось, не составляла часть наследства, а была выделом из имущества известных средств для специ­альной цели, т.е. в данном случае наделения вдовы).

«Будуть ли дети, TQ что первое жены, TO то возмуть дети матере своея; любо си на жену будеть възложил, оба че матери своей возмуть» (84 (94) Tp.). По этой статье предусматривался случай смерти человека, бывшего во втором браке и имевшего детей от первого. Эти дети те­перь получали наследство своей матери («первое жены»); а также и то, что их умерший отец дал при жизни из имущества их матери своей второй жене. Следовательно, и муж не получал наследственной доли в имуществе сво­ей жены, а только управлял этим имуществом.

«Аже жена ворчеться седети по мужи, а ростеряеть добыток и поидеть за мужь, то платити ей все детем. He хотети ли начнуть дети ей ни на дворе, а она начнеть всяко хотети и седети, то творити всяко волю, а детем не дати воли; то что ей дал мужь, с тем же ей содети или, свою часть вземше, седети же» (92(102) Tp.). По этой статье жена, дававшая обет оставаться вдовой, управляла имуществом семьи на правах главы семейства («госпо­жи»). Даже если бы дети протестовали против ее руко­водства, ее волю следовало соблюдать. Ho когда дети взрос­лели, ей предоставлялась полная возможность или оставаться с детьми, пользуясь тем имуществом, которое входило в ее «часть» и которое она получила из имуще­ства мужа, или отказаться от управления, допустить раз­дел наследства между детьми. При выходе ее вторично замуж в случае, если в период ее управления движимое имущество семьи было растрачено, она должна была воз­местить ущерб.

Выморочное имущество называлось в Киевском го­сударстве беззадницей, или безатчиной. По Уставу князя Ярослава выморочное имущество церковных людей шло епископу. Как уже отмечалось, выморочное имущество смерда, не оставившего после себя сыновей, шло князю. Вполне возможно, что выморочное имущество всех дру­гих лиц, не оставивших после себя наследников, также шло князю.

Author: admin