Ликвидация фразы и выражения

— Здравствуйте тётя Ада.
— Что Гута Израилевна?
— Умерла. Еще до войны.
— До войны? А я ж собиралась к ней поехать.
— Так уже не спешите!

А что, если помои посолить, они будут лучше пахнуть?

— А тебя правда пуля не берет?
— Так я быстро бегаю, не поспевает.

— Давид Гоцман, иди теряйся головой в навоз, я вас не знаю. Мне не интересно ходить с вами по одной Одессе.

Завтра сядешь в моём кабинете и будешь учить уголовно-процессуальный кодекс от заглавной буквы «У» до тиража и типографии.

— Что с тобой?
— Я только что сдала кровь.
— Всю?

— У вас бывают плохие предчувствия?
— Да, в нашем деле это называется «интуиция».
— А у нас в Одессе это называется «задница».

— Мама, вы родили идиота!

— Вы сломаете мне руку.
— Не страшно.

— Давид, вставай!
— Шо там?
— Ничего, тебя убили.
— Та ты шо? Насмерть?

Цитаты и фразы из фильма
“Ликвидация”

Только не надо на меня голос повышать. На меня уже повышали, и это плохо кончилось. для меня.

Мама, я забыл немного денег!

Я вас умоляю, Фима, ви же знаете за Эмика: он если не сломает, так уронит!

Ты вгоняешь маму в самый гроб, сыночка, и даже глубже!

Не расходуй мне последний нерв!

Провожать не надо, дорогу знаю. Адью вам с кисточкой.

Ты же не окно в женской бане, зачем в тебе дырка?

Что значит мало? Сара тоже кричала: «Мало!» — а потом нянчила семерых бандитов, не считая девочек!

Любимые цитаты из сериала «Ликвидация»

— Фима, закрой рот с той стороны.

— Дава?
— Здравствуйте тётя Ада.
— Что Гута Израилевна?
— Умерла, еще до войны.
— До войны, а я собралась к ней ехать.
— Та уже не спешите ехать.

— Дава, я извиняюсь, но ты-таки босяк, некому задницу надрать.

— Пять пистолетов — это не пачка папирос, они-таки стреляют.

— Ну ты же не окно в женской бане, зачем в тебе дырка?

— Давид Гоцман, иди кидайся головой в навоз, я вас не знаю. Мне не интересно ходить с вами по одной Одессе.

— На Пересипи как-то раз, три некрасивых пацана привстали на дороге как шлагбаум. Повытягали из карманов перья, кастеты и самые такие смелые стоят, с понтом на мордах сделать нам нехорошо.
— Так Дава ниразу не подумав, пожал им сходу в целюсть. Они от такого здрасте, побросали свой металолом, схватили ноги в руки и до хаты, набрать еще пять-шесть солистов для ансамбля.

— Сеня, друг. Не дай бог конечно, что ты мне истерику мастеришь?
— Ты посмотри вокруг и трезво содрогнись. Ты уже себе наговорил на вышку, теперь тяни на пролетарское снисхождение суда, мудрое, но не сговорчивое.

— Завтра сядешь в моём кабинете и будешь учить уголовно-процессуальный кодекс от заглавной буквы «У» до тиража и типографии.

— Ты заганяешь маму в самый гроб сына и даже глубже.

— Доктор прописал мне спокойствие для сердца, и я буду спокоен. Значит или ты мне сейчас скажешь, что случилось, или я гэпну тебя в морду со всей моей любовью.

— Эмик, что Вы потеряли в том ресторане, Вы мне скажите.
— Вы не видели красивой жизни, мама!
— А что, разве нельзя покушать со вкусом дома? Я же с утра уже все приготовила: и гефилте-фиш, и форшмак, и синенькие…
— Ой, Вы, мама, не смешите меня!
— Ой вэй, как будто у него нет дома, у этого ребенка. Эта Циля откуда взялась на мою голову, гембель, ведет себя, как румынская проститутка. Какое счастье, что твой папа не дожил до этого дня, когда он видел, чтоб ребенок пошел в ресторан от мамы. Мама готовит целый день…

— Погоди, ты что, отказываешься выходить за меня?
— Нет.
— Тогда шо кобенишься? Грубо сказал?
— А я и не кобенюсь.
— Тогда пошли!

— Ну, не тяни кота за все подробности.

— Не расчесывайте мне нервы! Их еще есть где испортить!

Послевоенная Одесса, разгул преступности. В городе орудует банда бывших диверсантов во главе с загадочным Академиком, которого не знают даже свои. Бандиты грабят военные склады и пытаются переправить продовольствие, обмундирование и оружие бандеровцам. В это время недовольный Жуковым Сталин назначает его командующим Одесским округом. Маршал всеми силами пытается навести в городе порядок.

— Так что они у Вас взяли?
— Сережки! Мне мама уши оторвет.
— Не оторвет — мама добрая.

— Ида Казимировна, Вы ударили нашего сотрудника утюгом, какая же это самооборона?
— Не случилось, знаете ли, веера под рукой.

Ну что ты мне обезьяну водишь!

— И он еще тявкать будет за закон! Я ж тебя лично, таки лично, предупреждал, что грызть буду вас, падаль!
— Так ж сказали, сказали шо вас убили, а мы ж с вами договаривались…
— Рано ты меня похоронил! Сначала я тебя сначала закопаю и кол осиновый вобью, шоб ты не вылез! Слышь ты, я уволюсь из УГРО, а пистолет оставлю! И буду стрелять вас по одному или душить голыми руками! Вот как меня вы довели!.

— Давид Маркович, це не наши…
— Я выясню! Я очень выясню!

— Шо вы за мной здесь всюду ходите?
— Ищем со спины вашу талию, мадам.
— Смотри детальнее, она когда-то там была. А за корзинку — забудьте, а то нарвете себе пачку неприятностей, я вам говорю!

— А накладная та — твоя работа?
— Ой, опять за рыбу гроши! То не мой фасончик, Давид Маркович!
— Ну хорошо, допустим.
[Гоцман взял со стола поддельный паспорт Чекана]
— А это так твоё?
— Моё. Пришел какой-то человек. Дал ксиву, дал портрет. Сказал, нашлёпни, шоб было — как на настоящем…Я нашлёпнул.
— И человека ты, того, не знаешь?
— В первый раз!
— …и за Чекана ты, того, не слышал?
— Какого Чекана?
— Скучаю, Родя.
— Ой, а мне, думаете, весело?

— Считайте, легкая царапина. Пуля прошла под кожей. Ушиб грудины. Возможно, трещина в ребре. Но в целом, можно сказать, ему повезло.
— Ему повезло?! Вот нескоро будет! Это мне повезло! Я б себе в жизни не простил, если бы упустил такой сочный фрухт! Шо? Ты, Родя, обойди всю Одессу от Ланжерона до Слободки — не найдёшь человека, шобы радовался за тебя, так как я это делаю! Даже твоя мама бы отдохнула! У меня ж до тебя разговоров — таки языка не хватит…
— Я не знаю ничего! Я не знаю!
— Конечно! Без второго слова! А я тебе поверил, Родя. А ты на горе на моем сыграл… Слизень ты ползучий!

«Крылатые фразы» из сериала «Ликвидация»

Настоящий одесский колорит

— Давай!
— Даю! Нашли себе давалку!
— Шо?
— Та ни шо!

— Дава, а шо Ада Изральевна?
— Умерла, еще до войны.
— До войны? А я собралась к ней пойти.
— Так уже не спешите.

— Всем сидеть, я Гоцман!

— Давид Маркович, так мы выпьем?
— Можно.

— Как же мы пойдем теперя?
— Так! Не быстро!

— Дава, я извиняюсь, но ты таки, босяк. Некому задницу надрать, пять пистолетов — не пачка папирос, они таки стреляют. Ну ты же не окно в женской бане – зачем в тебе дырка?

— Так он с детства такие номера откалывал. На Пересыпи как-то раз три некрасивых пацана привстали на дороге как шлагбаумы, повытягали из карманов перья, кастеты и сами такие смелые стоят с понтом на мордах сделать нам нехорошо. Так Дава ни разу не подумав, пожал им с ходу челюсть. Они от такого “здрастье” пообронили свой металлолом, схватили ноги в руки и до хаты — набрать еще пять-шесть солистов до ансамбля. Так надо ж бежать. Так нет, он встал столбом и м. м. м. Так что доктор слыхать?
— Фима, закрой рот с той стороны, дай доктору .

. спокойно сделать себе мнение.
— Мне не мешает.
— Вот видели – интеллигентный человек.

Смотрите так же:  История слова полномочия

— А где у нас случилось?
— Пара незаметных пустяков. Вам что-то захотелось, мадам Шмуклис?
— Немножечко щепотку соли. Эмик, такое счастье, надыбал глоссик.
— Скажите пожалуйста, два больших расстройства, надыбал глоссика?
— Таки да.
— Целого? Или одни плавнички?
— Виляет хвостом как скаженный.
— Надо жарить. При такой густой жаре долго не выдержит.
— Так я за что. Эмик ухнул пачку соли в помойное ведро.
— Так шо, если помои посолить, они будут лучше пахнуть?
— Ой, Фима, я Вас умоляю, Вы же знаете за Эмика – он если не сломает, то уронит.

— Мама, он проснулся и не хочет.
— Не трогай ножик, халамидник. Мама сказала: «Ничуть не трогай!».
— Что Вы кричите, мама! Я понимаю слов!
— Нет, вы видели этого идьета? Иди сыночка за мной.

— Ну что скажете за мой диагноз?

— Встал, погулял и полегчало.

— А если б он признал тебя, да дырку в тебе сделал, не для ордена, а так, для сквозняка.

— А к чему ты попер один на пять стволов? Народ там с душком, очков не носит! Почему один, как броненосец?
— Андрей Остапыч, да если б я не взял этих пацанов на бзду, они б шмалять начали, и столько бы пальбы вышло – волос стынет, а тут ребенок скрипку пилит, мамаша умирает на минутку.

— Шо ты ходишь тут, как скипидарный, туда-сюда, туда-сюда.
— Доктор сказал ходить – ходю!

— Ты не гони мне Сеня, не гони, здесь Уголовный Розыск, а не баня, нема ни голых, ни дурных. Там отпечатки, Сеня, отпечатки, как клопы по всем шкафам.
— Да я на стреме стоял, я не трогал шкапов.

— Сеня, друг, не дай бог конечно. Шо ты мне истерику мастериришь. Посмотри вокруг и трезво содрогнись. Ты уже наговориол на вышку. Теперь тяни на пролетарское снисхождение суда. Мудрое, но несговорчивое.

— Сёма, верни награбленное в мозолистые руки, тебе же с них еще кушать, сам подумай.

— Какой гэц тебя с утра укусил? За Фиму промолчим, но объясни: с чего?

— Семачка, семачка, лушпайки сами сплевываются, семачка, семачка!
— За что семачка?
— За пять.
— Это больно.
— Давай за три с недосыпом.
— Давай за четыре с горкой.
— Давай, хороший, давай.

— Всем три шага назад и дышать носом.

— А пока не делай мне нервы, их есть еще, где испортить.

— Мне бы огоньку?
— Ага, и два ковша борщу.

— Обещал не доводить до вышака. Ты мамой клялся на свидетелях.
— А я сирота, Сеня, и моя мама встретит тебя там хорошим дрыном, не говоря за тех, кого ты грохнул. Так что молись за 25, как та ворона за голландский сыр!

— И шо мне делать?
— Не знаю! Не расчесывай мне нервы!

— Еще раз пропустишь – съешь!
— Так за Вас хоть Уголовный Кодекс, со всеми толкованиями.

— Шо ты кипятишься, как тот паровоз? Доктор, умная душа просил тебя не волноваться и ходить.
— А я вот и хожу, и вот что, Фима, еще увижу, что ты тыришь реквизированную вещь – посажу.
— Это ты за шо?
— Не делай мне невинность на лице!

— Шо? Я в уличные попки?
— А шо такого? Шо такого? Я цельный год был на подхвате, цельный год!
— Нет, мне это нравится: я стою в кокарде у всей Одессы на глазах, и это унижение мне предлагает друг, мой бывший лучший друг.
— Я ж как вариант.
— Давид Гоцман, иди кидайся головой в навоз, я Вас не знаю. Мне неинтересно ходить с Вами по одной Одессе.
— Фима, ты говоришь обидно.

— Неее, я тудой.
— Но так-то ближе.
— Давид Гоцман, идите, как хочете.

— Васька, я щас сойду.
— Шо укачало, Давид Маркович?
— Небось, с такого голоса недолго и понос!
— Так то ж секретное оружие на бандитов!

— От тебе, Наимов, даже спирту на морозе не хочу, в горло не полезет!

— За Баха ближе к ночи, ты за Эву!

— Вот такая бирочка. Я интересуюсь знать, с какого склада оно уплыло.

— Что значит мало? Сара тоже кричала: «Мало!», потом нянчила семерых бандитов, не считая девочек! Я имею кое-что сказать.

— Есть грамотные люди, они не хочут, чтоб их портреты печатали в газете «Правда», таки имеют право, я им показал те бирки – они мне показали склад, я дал кладовщику немножко спирту в зубы, и он напряг мозги за ту партию обмундирования.

— И будешь учить Уголовный Кодекс от заглавной буквы «У» до тиража и типографии.

— Дава? Я Вас умоляю. Да он добрый, как теля.

— Полдгода мучился, аж зуб крошился, а там пришел фашист – было чем заняться.

— Я нет-нет, а думаю, может я неправильно жил, надо ж брать деньги у богатых и давать их бедным, а таким как ты давать по морде, шоб у мире была красота и гармония. Так шо ты мне скажешь за ту бумажку, Родя?

— Нет, спасибо, дел за гланды.

— От ты босота глазастая, шош ты карманы оттопыривал, как фраер?

— Давид Маркович, я прошу пардона, люди хотят убедиться, что Вы таки без оружия, чисто формальный шмонец.

— Не по закону, а по душе, а тот, кто Фиму порешил – растоптал последнее.

— Ну шо, подобьем бабки.

— Ищем до здрасьте тех уродов, шо подумали, они умнее нас.

— Картина маслом. Все свободны.

— Режь! Делай маму сиротой! Не ищи ножики, я их убрала!

— Вот уважаем Вас, но тьфу Вам под ноги за Ваше каменное сердце!

— Я вырву ей ноги!
— Мама я убью себя совсем, но я вырвусь до нее!
— Иди, иди, убей свою маму!

— Давид, не расходуй мне последний нерв! Маршал ходит среди людей, не дай Бог, кто кинет руку!

— Улыбайся, падла галстучная!

— Сирота?
— Подкидыш. Папироской угостишь?

-Дядька, а вот у Вас, что за часы?
— Ну как, командирские.
— Возьми и выбрось! У меня маршальские! Сам товарищ Жуков подарил! Так что, дядька, кто из нас способней еще два раза посмотреть!

— Ну шож это делается? Ну шож это делается то? Ну кто ж это выдержит? Давид Маркович, я к туркам подамся, изводят меня девки своим телом ууу.
— Леша, жениться тебе надо!
— Ну, а я за шо? Ха-ха-ха! Но шоб жинька ни одна была, а штук пять-шисть, ни меньше! Эх, вот так вот эх, изведут, как дам вот сейчас в Турцию контрабандой!
— Леша, отрежут тебе турки твою контрабанду напрочь!
— Да ладно, наган лучше посторожите, что-нибудь отанется!

— Даваид Маркович у хати?
— У хати, А шо?
— Да ни шо?
— Шо?
— Да отстань ты!

— Вася, скажи мне, как комунист комунисту, мы сегодня будем ехать или повесим табличку «На похороны не торопЯтся»?

— Освободите, будьте ласковы.

— Мужчина, скажите, а что, Седой Грек оказался не тот человек? Я просто спрашиваю.
— Та не, просто нашли в его доме неизвестного таракана – паспорта нема, усами шевелит не по-нашему, вот везем до выяснения.
— А к чему здесь Седой Грек?
— Так той таракан в карман к нему залез и не вылезает, вот тож вместе с карманом и везем.
— Люба, Люба, меня здесь считают, что я больная на голову, а сами везут Седого Грека до уголовки.

— Леша, организуй стаканы, бекицер!

— Ша, Нора, я без второго слова все понимаю.

— Споконее, споконее, пусть для начала заявят товар.

— Я що-то плохо не понял.

— Ты мне мансы тут не пой.

— Купи себе петуха и крути ему бейцы, а мне крутить не надо!

— Смотри сыночка, кака звуруга!

— Какая здесь тебе жена, тут твоя мама, у тебя есть мама!

— Ты вгоняешь маму в гроб и даже глубже!

— Цельных три, должен скнокать!

— Шо деньги? Деньги — мусор, тебе вышак маячит.

— Не понял ты меня, Сеня, думал умней еврейского раввина.

Смотрите так же:  Приказ об утверждении нормы расхода топлива образец

— Давид Маркович, меня же на ремни порежут!
— А я за что?!

— Шикарные у Вас штиблеты, гражданин начальник.

— Я что, тихо спрашиваю?

— Мама, я забыл немного денег.

— Мама через Вас нам нет жизни, что Вы нам счастье переехали?!

— Вы хотите выйти – идите уже!

— Но нам с той радости одни убытки.

— А шо, случилось шо?
— Не начинай!

— Вы извините, я тут пошумел.
— Да ничего.

— Вот только тон, молодой человек, повышать на меня не надо. На меня уже повышали. Это плохо кончилось. для меня.

— И что мне теперь делать?
— Человеком становиться.
— И на хрена мне это?

— Куда направился?
— Отлить, уже не в моготу.
— Павлюк, проводи.
— Чтоб подержал?
— Надо – подержит, надо – оторвет.

— Люди постановили сегодня не работать. Ты что, стахановец? Закон не уважаешь? Кто научил тебя, босяк, из трояка мастырить писку? Копеечкой надо работать, рукопомойник.

— Мадам, Вы сумочкой за гвоздик зацепили.

— Раз, два, три. Как заказывали. Ладно, Штехель, живи пока!

— У Вас интуиция, а у нас «задница горит».

— И какой шлемазл это выдумал?
— Жуков.
— Так, шлемазла беру обратно.

— То есть спать накрылось, щас начнут гулять ребята — мама, не ходите до ветру, там волки.

— Поехали!
— Кудой?
— Тудой!

— Я не баба, чтобы злобу по карманам прятать.
— Тогда мир?
— Перемирие.

— Все умные – пора мне на покой.

— Кому повезло – нескоро будет. Это мне повезло. Я б себе в жизни не простил, если б упустил такой сочный фукт. Ты, Родя, обойди всю Одессу, от Лонжерона до Слободки – не найдешь человека, чтоб радовался за тебя, как я это делаю. Даже твоя мама бы отдохнула. У меня ж до тебя разговоров — языка не хватит.
— Не знаю, ничего не знаю.
— Конечно, без второго слова.

— Ой, опять за рибу гроши.

— Скучаю, Родя!
— А мне, думаете, весело?

— Ну шо, подобьем бабки?

— Шо вы за мной здесь всюду ходите?
— Ищем со спины Вашу талию, мадам.
— Смотрите, где талия, она когда-то там была. А за корзинку забудьте, а то нарвете себе пачку неприятностей, я вам говорю.

— Нет, девушка, на сироту Вы не похожи. Ну с голоса же слышно, что Вы красавица, каких не видно.

— Ну не тяни кота за все подробности.

— Не просто срочно, бегом на всех опорах. Картина маслом.

— Понял, взял мозги.

— Вбейте себе в мозг — беспределу ша. Погромы прекратить. Ночью должно быть тихо, что ночью в бане. Все вежливые до поносу. Кто-то не понял – два шага в сторону, чтоб не забрызгать остальных.

— Никто за ним не шел?
— Шел.
— Кто шел?
— Я шел.

— Вот. Вам цветы.
— Зачем?
— От меня Вам.
— Спасибо, не надо.
— Почему?
— В очереди за хлебом не стоят с цветами.
— А я могу Вам без очереди взять.
— Давид Маркович это глупо, я же Вам все сказала, а Вы настаиваете, зачем?
— Вот что Нора, вот Вам букет, и хотите метите им улицу. Вечером жду Вас перед оперным театром. Будем оперу слушать. Женщина смотрите в свою сторону. Всё!

— Вы только не смотрите на себя в зеркало – ослепнете.

— Мама, Вы родили идьета. Мама, почему Вы ему не оторвали руки?

— Будет костюм солидный, не на похороны.

— Вставай, Давид, Тебя убили.
— Да ты што? Насмерть?

— Давай, Михал Михалыч, сдавай его рабочим, они отнянькают его по полной.

— Доктор прописал мне спокойствие для сердца, и я буду спокоен. Значит или ты мне сейчас скажешь, что случилось, или я гэпну тебя в морду со всей моей любовью.

— Что за шмурдяк ты пил?

— Я же не наган, который может бесконечно стрелять, я же сломаться могу!

— Если возможно, давайте на Вы.
— Вы-еживаться будешь в вы-ходные, а сейчас гуди, как паровоз, за свое прошлое.

— Будут потери.
— Ну, посмотрим кому больше. У меня тоже пацаны не с сосками бегают.

— Ну шо ты мне обезьяну гонишь.
.
— Вот ты шлемазл, Чусов, каких свет не видовал.

— Так, что у нас опять за здрасьте?
— Да вот, Мыхал Мыхалыча женщины не любят.

— Так что за вышак я, конечно, погорячился, но четвертной Вам сияет, как клятва пионера. Так что я бы послухал, что товарищ майор Вам предлагает.

— Вы сломаете мне руку.
— Не страшно.

— По стопятьдесят и огурчик?

— Слушай Леня, рассказываю один раз. Значит, до войны у нас в отделе был Лева Рейгель, хороший хлопец. Искал известного бандита Муху, гонял за ним по всей Одессе, почти поймал, но Муха вовремя утек с Одессы. Рейгель расстроился, взял отпуск и поехал в Гагры отдохнуть. Утром вышел на Приморский бульвар и носом за нос столкнулся с этим самым Мухой.
— И што?
— Тот Муха был Паганини в стрельбе из пистолета. Быстрый морг. И надо было Рейгелю так отдохнуть.
— Давид Маркович, а Вы к чему эту история рассказали?
— Леня, не жди поездку в Гагры, ищи.

— Пожалуйста, девушка, не надо кричать – возьмите и напишите.

— Девушка, у меня очень болит голова.

— Есть квартирка на Преображенской..уууй.. на Советской Армии, хозяев нет, где – неизвестно, а мадам Короткая мается с двумя детями-паразитами у комнати неважного размера. Требуется только черкнуть: «Поддерживаю ходатайство». По-соседски.
— Как мадам зовут?
— Короткая.
— Эмик, у нас есть майор Разный, до пары твоей Короткой, я ему передам твою просьбу.
— А шож Вы не сами, Давид Маркович?
— За отдел ОБХСС он отвечает, ему и карты в руки.
— Я так понял, что вы возражаете.
— Сильно возражаю. Так возражаю, Эмик, что будет время, я тебе ухи отвинчу.

— Погоди, ты, что отказываешься выходить за меня?
— Нет.
— Тогда шо кобенишься? Грубо сказал?
— А я и не кобенюсь.
— Тогда пошли!

— Что стоишь? На выход!

— Эмик, что Вы потеряли в том ресторне, Вы мне скажите.
— Вы не видели красивой жизни!
— А что, разве нельзя покушать со вкусом дома? Я же с утра уже все приготовила: и гефилте-фиш, и форшмак, и синенькие.
— Ой, Вы, мама, не смешите меня!
— Ой вэй, как будто у него нет дома, у этого ребенка. Эта Циля откуда взялась на мою голову, гембель, ведет себя, как румынская проститутка. Какое счастье, что твой папа не дожил до этого дня, когда он видел, чтоб ребенок пошел в ресторан от мамы. Мама готовит целый день.

— Иди сюда. Ну и сука ты, майор.

— Как отступление?
— Как в сорок первом.

— Виталий, не дави на мозоль. Ты вот лучше спроси, почему Гоцмана крутит контрразведка, а за сыном его должны следить мы?
— Ну и почему?
— Не знаю!

— А может тебя шлепнуть?
— Попробуйте.

— Извиняйте, если шо не так. Картина маслом.

— Как Вы, Давид Маркович?
— Ничего, Михал Михалыч, мне доктор прописал ходить – я и ходю.

-Папка!
-Сынок!
— Пака, я теперь знаешь как тебя слушаться буду!
— Хорошо, сынок, ты только кошелек-то верни!

Ликвидация фразы и выражения

Я имею кое-что сказать за Одессу!

Вам хочется песен? Их есть у меня!

Сытый конному не пеший.

Ща… тока разгон возьму.

Шо Вы ломаетесь как маца на Пасху?

Шо так плохо живете — тока в одной руке сумка?

« Граждане! Идите до меня! Купите пирожки! Шоб я не переживала, шо Вы тут усе голодные!» ( на пляже)

Шо такое ой? Сара тоже крычала ой, а потом нянчила семерых девочек и это не считая малолетних бандитов!

Русско-одесский разговорник

.
Позвольте пройти — Дайте ходу пароходу!

Закройте рот — Дышите носом!

С ним произошло несчастье — Он имел еврейское счастье!

Понятно , что в Киеве вы занимаете высокий пост — Это Вы в Киеве гройсе хухем , а в Одессе — еле-еле поц!

Смотрите так же:  Защита прав потребителей липецка

Постарайтесь , чтобы мы больше не встречались — Сделайте вид , шоб я вас долго не искал!

Вы в своем уме? — Вы шо , с мозгами поссорились?

Я пока плохо понимаю одесский язык — Я таки немножко знаю одесского языка!

Коммуналка на Дерибасовской улице. Молодая женщина купается под душем, а сосед подсматривает за ней на табуретке через стеклянный верх двери. Женщина заметила его и кричит:
— Боря, вам же не 14 лет, вы, что, не видели никогда красивую голую женщину?
— Душенька, я вас умоляю. Положите на место моё мыло и мочалку, и я пойду спокойно доедать свой борщ!

Так говорят в Одессе …

Вы уходите , слава Богу , или остаётесь , не дай Бог?
*****
Я имею кое-что сказать…
*****
Не крутите мне мои фаберже!
*****
Я не могу его слышать , потому шо я не могу его видеть
*****
Ой , не надо меня уговаривать , я и так соглашусь!
*****
Стал заносчивый , как гаишник с престижного перекрёстка
*****
Он бережёт меня от положительных эмоций.
*****
Я вас уважаю , хотя уже забыл за что!
*****
Ну ты посмотри на этого патриота за мой счёт!
*****
Шо , так плохо…
… показать весь текст …

«Ликвидация»: сериал растащили на цитаты

Сериал Сергея Урсуляка «Ликвидация» так полюбился зрителям, что его буквально растащили на цитаты. В народ ушли несколько десятков фраз, моментально ставших крылатыми. Некоторые даже превратились в анекдоты. Ну, например:

— Дава, а шо Ада Изральевна?
— Умерла, еще до войны.
— До войны? А я собралась к ней пойти.
— Так уже не спешите.

— Это смешно сказать, не то что подумать!

— И шо мне делать?
— Не знаю! Не расчесывай мне нервы!

— Еще раз пропустишь – съешь!
— Так за Вас хоть Уголовный Кодекс, со всеми толкованиями.

— Сема, верни награбленное в мозолистые руки, тебе же с них еще кушать, сам подумай.

— Граждане менты! Я имею кое-что сказать!

— Шо вы от меня хочите? У меня совсем нет времени для помолчать!

— И будешь учить Уголовный кодекс от заглавной буквы «У» до тиража и типографии.

— Такой выхлоп! (про запах изо рта)
— День рождения выскочил случайно.

— Вы же обещали.
— Обещают жениться, а мы договаривались! А договор изменился.

— Нет, спасибо, дел за гланды.

— А ты вцепился как лишай до пионерки!

— Так, что у нас опять за здрасьте?
— Да вот, Мыхал Мыхалыча женщины не любят.

— Мама, я забыл немного денег.

— Мама, через Вас нам нет жизни, что Вы нам счастье переехали?!

— Погоди, ты что, отказываешься выходить за меня?
— Нет.
— Тогда шо кобенишься? Грубо сказал?
— А я и не кобенюсь.
— Тогда пошли!

Отдельные умельцы даже не поленились сделать плакаты, увековечившие самые яркие выражения Гоцмана сотоварищи:

Смачные фразы из к/ф «Ликвидация»

— Давай!
— Даю! Нашли себе давалку!
— Шо?
— Та ни шо!

***
Дава, а шо Ада Изральевна?
— Умерла, еще до войны.
— До войны? А я собралась к ней пойти.
— Так уже не спешите.


***
— Всем сидеть, я Гоцман!
***
— Давид Маркович! Ви таки не поверите! Руки сами тянутся к затылку!
***
— Как же мы пойдем теперя?
— Так! Не быстро!

***
— Дава, я извиняюсь, но ты таки, босяк. Некому задницу надрать, пять пистолетов — не пачка папирос, они таки стреляют. Ну ты же не окно в женской бане – зачем в тебе дырка?
***
— Так он с детства такие номера откалывал. На Пересыпи как-то раз три некрасивых пацана привстали на дороге как шлагбаумы, повытягали из карманов перья, кастеты и сами такие смелые стоят с понтом на мордах сделать нам нехорошо. Так Дава ни разу не подумав, пожал им с ходу челюсть. Они от такого ”здрастье” пообронили свой металлолом, схватили ноги в руки и до хаты — набрать еще пять-шесть солистов до ансамбля. Так надо ж бежать. Так нет, он встал столбом и м. м. м. Так что доктор слыхать?
— Фима, закрой рот с той стороны, дай доктору спокойно сделать себе мнение.
— Мне не мешает.
— Вот видели – интеллигентный человек.

***
— Добрейшего утречка, Фима!
— И Вам доброго.
— А где у нас случилось?
— Пара незаметных пустяков. Вам что-то захотелось, мадам Шмуклис?
— Немножечко щепотку соли. Эмик, такое счастье, надыбал глоссик.
— Скажите пожалуйста, Два Больших Расстройства, надыбал глоссика?
— Таки да.
— Целого? Или одни плавнички?
— Виляет хвостом как скаженный.
— Надо жарить. При такой густой жаре долго не выдержит.
— Так я за что. Эмик ухнул пачку соли в помойное ведро.
— Так шо, если помои посолить, они будут лучше пахнуть?
— Ой, Фима, я Вас умоляю, Вы же знаете за Эмика – он если не сломает, то уронит, и как раз таки не помимо пальцев, а на самые ноги!

***
— Мама, он проснулся и не хочет.
— Не трогай ножик, халамидник. Мама сказала: «Ничуть не трогай!».
— Что Вы кричите, мама! Я понимаю слов!
— Нет, вы видели этого идьета? Иди сыночка за мной.
***
— Ну что скажете за мой диагноз?
***
— Встал, погулял и полегчало.
**
— Конячник подставной – цекавая идея. Но зачем? Зачем ты сам туда полез? Для покататься с ветерком?
***
— А если б он признал тебя, да дырку в тебе сделал, не для ордена, а так, для сквозняка.
***
— А к чему ты попер один на пять стволов? Народ там с душком, очков не носит! Почему один, как броненосец?
— Андрей Остапыч, да если б я не взял этих пацанов на бзду, они б шмалять начали,
и столько бы пальбы вышло – волос стынет, а тут ребенок скрипку пилит, мамаша умирает на минутку.

***
— Шо ты ходишь тут, как скипидарный, туда-сюда, туда-сюда.
— Доктор сказал ходить – ходю!
***
— Ты не гони мне Сеня, не гони, здесь Уголовный Розыск, а не баня, нема ни голых, ни дурных. Там отпечатки, Сеня, отпечатки, как клопы по всем шкафам.
— Да я на стреме стоял, я не трогал шкапов.
***
— Сеня, друг, не дай бог конечно. Шо ты мне истерику мастериришь. Посмотри вокруг и трезво содрогнись. Ты уже наговориол на вышку. Теперь тяни на пролетарское снисхождение суда. Мудрое, но несговорчивое.

***
— Сёма, верни награбленное в мозолистые руки, тебе же с них еще кушать, сам подумай.
***
— Какой гедзь тебя с утра укусил? За Фиму промолчим, но объясни: с чего?
***
— Семачка, семачка, лушпайки сами сплевываются, семачка, семачка!
— За что семачка?
— За пять.
— Это больно.
— Давай за три с недосыпом.
— Давай за четыре с горкой.
— Давай, хороший, давай.
***
— Всем три шага назад и дышать носом.
***
— А ты кудой смотрел?
— Куда я смотрел, куда я смотрел. Я смотрел на время: если не сдам все гроши до восемь ровно, так буду иметь счастье с фининспектором и прочим геморроем!
— Так теперь ты это счастье будешь хлебать ситечком!
***
— А пока не делай мне нервы, их есть еще, где испортить.
***
— Мне бы огоньку?
— Ага, и два ковша борщу.

***
— Обещал не доводить до вышака. Ты мамой клялся на свидетелях.
— А я сирота, Сеня, и моя мама встретит тебя там хорошим дрыном, не говоря за тех, кого ты грохнул. Так что молись за 25, как та ворона за голландский сыр!
***
— Я извиняюсь очень сильно, где таких, как ты, родют?
***
— Не строй мне Клару Целкин!
***
— И шо мне делать?
— Не знаю! Не расчесывай мне нервы!

***
— Шо ты кипятишься, как тот паровоз? Доктор, умная душа просил тебя не волноваться и ходить.
— А я вот и хожу, и вот что, Фима, еще увижу, что ты тыришь реквизированную вещь – посажу.
— Это ты за шо?
— За ту махорку! Не делай мне невинность на лице!

Author: Profi