Хищение считается оконченным с момента

подскажите пожалуйста с какого именно момента мелкое хищения является оконченным, завершенным??

Ответы юристов (1)

Административные правонарушения в форме кражи, как и уголовно наказуемая кража, считаются оконченными правонарушениями с момента изъятия имущества, т.е. с того момента, когда законный владелец имущества фактически утратил возможность его использования.

Ищете ответ?
Спросить юриста проще!

Задайте вопрос нашим юристам — это намного быстрее, чем искать решение.

Момент окончания хищения по ст. 229 УК РФ (А.В. Шульга, «Российская юстиция», N 11, ноябрь 2007 г.)

Момент окончания хищения по ст. 229 УК РФ

Статья 229 УК РФ предусматривает уголовную ответственность за хищение наркотических средств или психотропных веществ. При реализации этой нормы на практике возникает вопрос о моменте окончания данного преступления. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2006 г. N 14 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» не раскрывает момент окончания состава, предусмотренного ст. 229 УК РФ. Практически при решении данного вопроса следует руководствоваться п. 10 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г. N 4 «О судебной практике по делам о хищениях государственного и общественного имущества» и постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое». Эти постановления исходят из того, что хищения (в том числе хищения наркотических средств, психотропных веществ) следует считать оконченными, когда имущество изъято, и виновный имеет реальную возможность им распорядиться или пользоваться по своему усмотрению.

Отсутствие у субъекта реальной возможности распоряжаться или пользоваться похищенным, исключает состав оконченного хищения. В подобных случаях преступные действия виновного следует квалифицировать как покушение на хищение чужого имущества*(1). Хищение не окончено, поскольку лицо противоправно стало обладателем чужой собственности, но по независящим от него причинам еще не может использовать ее по назначению либо решить ее юридическую судьбу. В определении момента окончания хищения решающим становится субъективный фактор, т.е. реальная возможность субъекта преступления достичь своей цели.

На наш взгляд, такой подход к моменту окончания хищения по ст. 229 УК РФ представляется не совсем верным. Хищение следует считать оконченным с момента совершения деяния и возникновения объективной возможности пользоваться или распоряжаться похищенным независимо от желания и виновного. Ущерб собственнику причиняется не с момента, когда виновный пользуется или распоряжается похищенным, а со времени изъятия чужой собственности. Такое решение связано с тем, что причинение ущерба собственнику является необходимым условием для признания преступления оконченным*(2). Момент окончания хищения указан в самом определении хищения (примечание 1 к ст. 158 УК РФ), где сказано, что хищение — это деяние, совершенное с корыстной целью. причинившее ущерб собственнику или иному владельцу имущества.

Иное решение на практике приводит к тому, что субъект, похитивший, наркотическое средство, например, из аптеки и задержанный на выходе из нее либо задержанный сразу после сбора наркосодержащих растений, понесет наказание за неоконченное преступление (покушение) в размере 3/4 санкции, предусмотренной соответствующей статьей УК (согласно ч. 3 ст. 66 УК РФ). Справедливо ли данное решение в подобной ситуации? По-нашему мнению, нет. Качество работы правоохранительных органов не должно быть связано с размером наказания виновному.

Считать хищение оконченным с момента противоправного изъятия чужого имущества необходимо. На практике часто возникают трудности при установлении момента возникновения реальной возможности пользоваться либо распоряжаться похищенным, что ведет к ошибкам в квалификации. Кроме того, объективная возможность пользоваться либо распоряжаться чужой собственностью наступает с момента реального ее изъятия или обращения, т.е. с того момента, когда владелец теряет контроль над своим имуществом. С этим закон должен связывать и юридическое окончание преступного посягательства.

Возникновение у виновного «реальной возможности» распоряжаться похищенным по своему усмотрению следует рассматривать лишь как следствие причинения ущерба потерпевшему. Такая возможность возникает, как правило, тогда, когда причинен ущерб собственнику. Если нет ущерба, то не будет и возможности распоряжаться имуществом «по своему усмотрению». Последнее обстоятельство, таким образом, вторично по отношению к причинению ущерба*(3). Момент окончания хищения наркотических средств и психотропных веществ необходимо связывать с моментом причинения вреда охраняемым законом общественным отношениям.

Когда чужая собственность находится на охраняемой территории (склад, завод и др.), а в отношении предметов изъятых из гражданского оборота это типичная ситуация, хищение окончено, когда вещь пересекает границу охраняемой территории, то есть когда собственник полностью теряет над нею свой контроль. По этому пути идет и судебная практика. Так, свою позицию высказала Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу Т., Д., и М., указав: если похищенное имущество было вынесено с территории предприятия, преступление считается оконченным, поскольку имущество вышло из владения собственника*(4).

Аналогично решая данный вопрос по делу С. и К., Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР указала, что хищение не может быть признано оконченным, если имущество не вынесено с территории охраняемого объекта*(5).

Что же касается реальной возможности распорядиться похищенным, то это понятие не отличается конкретностью и определенностью, в связи с чем во многих случаях не представляется возможным определить этот момент.

По утверждению СМ. Кочои, наличие или отсутствие «реальной возможности распоряжаться похищенным по своему усмотрению или пользоваться им» самостоятельно (как свидетельство причинения ущерба, т.е. окончания преступления) может быть учтено лишь в ограниченных случаях и в первую очередь при похищении чужого имущества с охраняемой территории. В данном случае при хищении с охраняемой территории деяние также окончено с момента причинения ущерба собственнику, т.е. с момента пересечения линии охраняемой территории*(6).

Хищение вещей, свойства которых могут быть извлечены на охраняемой территории, например продуктов, будет считаться оконченным с того момента, когда виновный обособляет имущество от основной части таких же вещей, помещает их в тайник, в свою одежду и др. О намерении использовать полезные свойства вещей на охраняемой территории могут свидетельствовать такие факторы, как свойства, количество, качество похищенного и др. Аналогичная ситуация связана с хищением наркотических средств и психотропных веществ, которые могут быть употреблены наркоманом на месте преступления.

Мы полагаем, что имущественные посягательства, для которых характерна цель присвоения наркотических средств и психотропных веществ, следует признавать оконченными с момента завладения ими независимо от получения виновным реальной возможности пользоваться и распоряжаться незаконно изъятым имуществом, как своим собственным. Такая норма должна быть закреплена на уровне постановления Пленума Верховного Суда, что будет способствовать стабильности правоприменительной практики, а также усилению уголовной ответственности за совершение подобного рода деяний.

кандидат юридических наук, доцент Кубанского

государственного агроуниверситета (г. Краснодар)

«Российская юстиция», N 11, ноябрь 2007 г.

*(1). См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1994. N 1. С. 9.

*(2). См.: Васецов А. Корысть как мотив преступления // Советская юстиция. 1983. N 24. С. 12.

*(3). См.: Кочои С.М. Ответственность за корыстные преступления против собственности. М., 2000. С. 130-131.

*(4). См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1984. N 1. С. 7.

*(5). См.: Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1987. N 8. С. 4.

*(6). См.: Кочои СМ. Указ. соч. С. 132.

Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.

Момент окончания хищения по ст. 229 УК РФ

А.В. Шульга — кандидат юридических наук, доцент Кубанского государственного агроуниверситета (г. Краснодар)

Хищение считается оконченным с момента

Объективными признаками кражи являются: совершение деяния (изъятие и обращение); противоправность и безвозмездность такого деяния; тайность деяния; чужое имущество; наступление неблагоприятных последствий для собственника имущества.

Объективная сторона кражи – совершение деяния – тайного изъятия и обращения виновным чужого имущества в свою пользу или в пользу других лиц.

Деяние как объективный признак кражи выражается активных действиях (в изъятии и обращении чужого имущества в пользу виновного или других лиц). При этом такое изъятие является противоправным и безвозмездным. При краже указанное изъятие и обращение, составляющие в сочетании переход имущества в обладание виновного, осуществляются против или помимо воли собственника или иного владельца. Этим кража отличается, в частности, от присвоения и растраты, при совершении которых лишь обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц осуществляется против или помимо воли собственника или иного владельца, тогда как изъятие происходит по воле последних и состоит в добровольной передаче ими имущества во владение виновного.

Как уже отмечалось, кража – хищение совершаемое тайно. Именно «тайность» кражи и является базисным признаком отграничения кражи от иных видов хищения.

В науке уголовного права выделяются объективный и субъективный критерии тайного и открытого способов хищения. Применительно к объективной стороне преступления данный критерий характеризуется обстоятельствами, внешними по отношению к виновному, — хищение осуществляется [1] :

Смотрите так же:  Образец заявления смена паспорта в 20 лет

1) при отсутствии на месте совершения преступления каких-либо потенциальных свидетелей, посторонних лиц;

2) в отсутствие на месте совершения преступления посторонних;

3) в присутствии на месте совершения преступления посторонних, однако они не наблюдают факт хищения;

4) в присутствии на месте совершения преступления посторонних, однако они не расценивают происходящее как хищение или не осознают его;

5) факт совершения хищения наблюдается посторонними людьми, однако виновный этого не знает.

Верховный суд РФ неоднократно обращал внимание судов на недопущение ошибок, связанных с неправильным толкованием понятий тайного и открытого хищений чужого имущества. Как пояснил пленум ВС РФ в своем постановлении от 27 декабря 2002 г. №29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» (п.п.2-4) как тайное хищение чужого имущества (кража) следует квалифицировать действия лица, совершившего незаконное изъятие имущества в отсутствие собственника или иного владельца этого имущества, или посторонних лиц либо хотя и в их присутствии, но незаметно для них. При этом необходимо учитывать, что в том случае если присутствующее при незаконном изъятии чужого имущества лицо не сознает противоправность этих действий либо является близким родственником виновного, который рассчитывает в связи с этим на то, что в ходе изъятия имущества он не встретит противодействия со стороны указанного лица, содеянное следует квалифицировать как кражу чужого имущества.

Если же указанные выше лица принимали меры к пресечению хищения чужого имущества (например, требовали прекратить эти противоправные действия), то ответственность виновного за содеянное наступает по статье 161 УК РФ. Приведем показательный пример из практики: «Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ признала тайным, а не открытым хищением чужого имущества действия З., который, придя со своей знакомой М. в квартиру Л. для распития спиртного и оставшись там ночевать, предложил М. совершить кражу магнитолы, принадлежащей матери Л. После отказа М. в ее присутствии и в одиночку совершил эту кражу, осознавая, что М. для него близкий человек, и будучи уверен в сохранении тайны хищения и невоспрепятствовании хищению с ее стороны» [2] .

В юридической литературе констатируется, что объективный критерий тайны хищения должен совпадать с моментом совершения деяния. Проиллюстрируем сказанное примером: «Жительница небольшого поселка П., проходя по улице, заметила на крыльце одного из соседних домов К., известного пьяницу и нечистого на руку человека. Ей показалось подозрительным поведение К. Она спросила К., что он делает на чужом крыльце, на что последний в грубой форме ответил, что это ее не касается, и потребовал, чтобы П. шла своей дорогой. Через некоторое время П., находясь у себя дома, в окно увидела К., который шел по улице с большим свертком на плече. Вечером обнаружилась у соседей пропажа домашних вещей. П. сообщила о виденном ею и о своих подозрениях в милицию. При обыске у К. были найдены похищенные вещи, и он признался в хищении. Следственные органы квалифицировали действия К. как открытое хищение чужого имущества (грабеж), поскольку П. видела виновного, когда он готовился проникнуть в чужое жилище и когда нес похищенное. Однако суд не согласился с такой квалификацией и расценил действия К. как кражу, поскольку сам момент непосредственного изъятия имущества никто не видел» [3] .

Не является тайным хищением – хищение, когда его совершение замечено потерпевшим, но последний не успевает заметить, например, лица субъекта преступления. В юридической литературе уже закрепилось понятие «рывок», когда преступление совершается так быстро, что жертва не успевает своевременно осознать происходящее и соответственно среагировать [4] , например, у потерпевшего вырывает сумку проезжавший мимо велосипедист.

Базисным признаком объективной стороны кражи – является ненасильственный характер посягательства. Данный признак специально не выделяется ни в ст.158 УК РФ, ни в полномочных разъяснениях ВС РФ, между тем, систематический анализ ст.ст.158, 161, 162 УК РФ позволяет сделать вывод, что именно ненасильственный характер – является легальным критерием кражи от иных форм хищения, в частности, разбоя.

В том случае если в ходе совершения кражи действия виновного обнаруживаются собственником или иным владельцем имущества либо другими лицами, однако виновный, , продолжает совершать незаконное изъятие имущества или его удержание, и прибегает к насилию, содеянное следует квалифицировать как грабеж или как разбой (п.4 Постановления пленума ВС РФ от 27 декабря 2002 г. N 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»).

Таким образом, в тех случаях, когда изъятие имущества сопровождалось насилием либо насилие предшествовало тайному изъятию, либо тайное изъятие переросло в насилие содеянное не может квалифицироваться как кража, а является грабежом (ст.161 УК РФ) или разбоем (ст.162 УК РФ) – в зависимости от степени причинения вреда жизни и здоровью.

Заметим, что в постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» (Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. данное постановление признано утратившим силу) было закреплено : «Введение в организм потерпевшего опасных для жизни веществ с целью приведения его таким способом в беспомощное состояние и завладение государственным, общественным или личным имуществом должно квалифицироваться как разбой. В случае, если с той же целью в организм потерпевшего введены вещества, не представляющие опасности для его жизни и здоровья, содеянное надлежит квалифицировать в зависимости от последствий как грабеж, соединенный с насилием, либо покушение на это преступление» [5] . На наш взгляд в описанной ситуации, должна быть также оценены условия «введения веществ» в организм, поскольку насильственное введение даже безвредных веществ уже является, в определенной мере, проявление насилия.

Объектом кражи – является чужое имущество, содержание данного признака мы подробно рассмотрели в предыдущей главе.

Последствие в качестве объективного признака кражи состоит в причинении ущерба собственнику или иному владельцу имущества в момент окончания хищения.

Как справедливо отмечают эксперты, ущербом признается лишь положительный материальный ущерб в размере стоимости имущества, изъятого и обращенного в пользу виновного или других лиц. В размер ущерба не включаются иные убытки, определенные в ч. 2 ст. 15 ГК РФ [6] .

Последствием кражи, предусмотренной ч.1 ст.158 УК РФ, является ущерб на сумму, превышающую один минимальный размер оплаты труда. Этот ущерб не должен быть значительным для гражданина, поскольку при причинении такого ущерба ответственность наступает по п.»в» ч.2 ст.158 УК РФ. Причем в любом случае сумма ущерба не должна превышать 250 тысяч и тем более одного миллиона рублей, ибо в таких случаях кража квалифицируется соответственно по ч. 3 или п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ.

Причинная связь между деянием и последствием выражается в том, что деяние должно, во-первых, предшествовать наступлению указанного ущерба и, во-вторых, быть необходимым, обязательным, определяющим, решающим условием его причинения.

Кража считается оконченной с момента, когда виновный приобретает реальную возможность распорядиться изъятым чужим имуществом по своему усмотрению (например, обратить похищенное имущество в свою пользу или в пользу других лиц, распорядиться им с корыстной целью иным образом). Приведем показательные примеры из практики:

«Ж. в состоянии алкогольного опьянения тайно похитил из секции универмага «Детский мир» рулон фотообоев стоимостью X. Выйдя за пределы секции, был задержан с похищенным сотрудниками милиции.

Хотя Желан преступным путем завладел рулоном фотообоев, однако фактически распорядиться чужим имуществом реальной возможности у него не было. Он не осознавал того, что в момент совершения преступления за его действиями наблюдал сотрудник милиции, проконтролировавший его поведение вплоть до момента задержания. За пределы здания универмага Желан не вышел, даже не покинул 4-го этажа, на котором расположена секция, в которой он совершил преступление. Он был задержан практически сразу после выхода из секции, в связи с чем предпринять какие-либо действия, направленные на реализацию изъятого имущества, он не мог [7] .

И еще один пример: «По приговору Щелковского городского суда осуждены К. и С. за кражу чужого имущества. Преступление ими совершено при следующих обстоятельствах. К., С. и лицо, в отношении которого дело выделено в отдельное производство, находясь в квартире по месту жительства С., вступили в сговор на совершение кражи из соседней квартиры. С. и К. перебрались на балкон квартиры, где С. разбил стекло в двери балкона, открыл дверь и вместе с К. проник в квартиру, откуда похитил имущество Х. на сумму 7020 руб., а затем передал похищенное лицу, ожидавшему на балконе.

Как следует из материалов дела, по сообщению жильцов были вызваны работники милиции, которые застали осужденных в чужой квартире на месте совершения преступления, когда К. передавал чашки лицу, находившемуся на балконе.

Учитывая, что С. и К. были задержаны работниками милиции на месте совершения преступления, в процессе совершения кражи, при отсутствии реальной возможности распорядиться похищенным, их действия следовало квалифицировать как покушение на кражу чужого имущества» [8] .

Таким образом, по смыслу закона кража является оконченным преступлением только с момента реальной возможности распорядиться или пользоваться по своему усмотрению похищенным имуществом.

Смотрите так же:  Приказ на курсы повышения квалификации воспитателей

В том случае, когда субъект преступления фактически распорядиться чужим имуществом не сумел по независящим от него обстоятельствам деяние необходимо квалифицировать как покушение на кражу по ч.3 ст.30 и ст.158 УК РФ.

[1] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: (постатейный)/В.К. Дуюнов и др., отв. ред. Л.Л. Кругликов. — Волтерс Клувер, 2005 г.

[2] Бюллетень Верховного Суда РФ. — 1995. – №2. — С. 6.

[3] Практический пример по: Курс уголовного права. Том 3. Особенная часть / Под ред. доктора юридических наук, профессора Г.Н.Борзенкова, доктора юридических наук, профессора В.С.Комисcарова — М.: ИКД «Зерцало-М», 2002.

[4] Курс уголовного права. Том 3. Особенная часть / Под ред. доктора юридических наук, профессора Г.Н.Борзенкова, доктора юридических наук, профессора В.С.Комисcарова — М.: ИКД «Зерцало-М», 2002.

[5] Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 22 марта 1966 г. N 31 «О судебной практике по делам о грабеже и разбое» — М.: Юридическая литература, 1994.

[6] Уголовный закон в практике мирового судьи: Научно-практическое пособие/Под ред. к.ю.н., доц. А.В. Галаховой. — Норма, 2005 г.

[7] Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. — 1997г. — №6. – с.19.

[8] Обзор судебной практики Московского областного суда по гражданским и уголовным делам за 2003 год

Хищение считается оконченным с момента

Юридическим и объективным критерием, определяющим возникновение преступности деяния и предел его общественной опасности, безусловно, следует считать момент его окончания, в котором зафиксировано причинение вреда объекту этого преступления достаточного для уголовного преследования. Принято считать, что момент окончания хищений подробно определен в постановлениях высших судебных инстанций, так как законодательных указаний на момент их окончания нет. Теория уголовного права традиционно воспроизводит формулу окончания хищения, предложенную Пленумом Верховного Суда СССР от 11 июля 1972 г., разъяснившим, что хищение заключается «в незаконном безвозмездном обращении с корыстной целью государственного или общественного имущества в свою собственность или собственность других лиц», а также, что его «следует считать оконченным, если имущество изъято, и виновный имеет реальную возможность им распоряжаться по своему усмотрению или пользоваться им» [1] . Эти правила, разработанные для преступлений против социалистической собственности, с уточнениями, относящимися к предмету посягательства, использовались и применительно к хищению индивидуального имущества [2] . Позднее они были воспроизведены в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» по отношению к хищениям в отношении всех форм собственности. При кажущейся простоте именно деяния посягающие на отношения собственности вызывают наибольшую трудность в определении момента их окончания [3] .

В XIX веке обсуждались три версии признания хищения оконченным преступлением: а) заимствованная из римского права концепция прикосновения, согласно которой хищение окончено с момента прикосновения субъекта к чужому имуществу, которое он намерен был украсть; б) теория уноса, отодвигающая окончание хищения к моменту уноса преступником вещи, когда последний избежал опасности преследования и получил возможность извлечь пользу из украденного; в) версия завладения, по которой похищение окончено как только виновный поставил себя в фактическую связь владения с имуществом на место прежнего хозяина или владельца, изъяв таким образом имущество из владения последнего, лишив его такового. Теория «завладения» в этот период была признана более последовательной для природы хищений [4] .

В XX веке теория прикосновения была также категорично отвергнута отечественными исследователями, а теории завладения и уноса получили свое дальнейшее развитие: первая разделилась на два направления: 1) теорию изъятия (хищение окончено, если имущество изъято из законного владения); 2) концепцию завладения (изъятое имущество должно перейти в обладание виновного); вторая же преобразовалась в версию распоряжения, связывающую окончание хищения с приобретением виновным возможности распорядиться имуществом по своему усмотрению [5] , которой придерживается действующая практика.

Приверженность к данной теории во второй половине XX века продиктована тем, что общественная значимость частной собственности ставилась под сомнение и характерными были утверждения, что: «Корысть – родная сестра легальной частной собственности, на которой зиждется эксплуататорское общество» [6] . Все признаки хищения разрабатывались и определялись для охраны общественных отношений по распределению социалистической собственности [7] . Посягательства на государственное или общественное имущество преследовались в стадии обращения этого имущества виновным, поскольку не страдало право собственности конкретного лица ввиду его отсутствия. Преследовалось нарушение установленного порядка производства, потребления и распределения материальных благ виновным, а не посягательство на право собственности. Последнее не признавалось наиболее существенной правовой формой этих общественных отношений и не охранялось вне нарушения установленного порядка обращения с ним [8] .

Обоснование денной позиции дано Г.А. Кригером, который пишет: «Причинение ущерба государству или общественной организации и обогащение за их счет виновных, завладевших социа­листическим имуществом, — оба этих признака долж­ны быть налицо для признания хищения оконченным преступлением». Далее автор заключает, что «кражу следует считать оконченной не в момент установления преступником фактического обладания вещью, а в момент, когда виновный действительно завладевает. имуществом, получая при этом возмож­ность распорядиться им по своему усмотрению» [9] .

Данная позиция судебной практики в большей мере порождает проблемы, нежели позволяет их разрешать [10] . В.Н. Литовченко критикует позицию теории распоряжения, отмечая, что границы от завладения имуществом до реальной возможности распоряжения им не отличаются четкостью и могут быть истолкованы неоднозначно [11] . Споры возникают по поводу того, «насколько от места совершения кражи должен удалиться виновный, чтобы его действия могли быть признаны как оконченное преступление?» [12] . С точностью до наоборот на практике квалифицируются действия обнаруженные в месте хищения или непосредственно возле него, например когда чужое кольцо надето на руку виновного; чужие деньги в одежде виновного; виновный выбросил чужое имущество из окна, автомобиля, но еще не завладел им.

Отождествление окончания хищения с возможностью виновного им распорядиться, не совсем сопоставима с задачами Уголовного кодекса Российской Федерации в части охраны прав и свобод человека и гражданина, охраны его собственности (ст. 2 УК РФ). Момент окончания хищения отодвигается в область возможности незаконного извлечения виновным пользы из украденного имущества, что пренебрегает причиненным общественным отношениям собственности ущербом, который наступил уже тогда, когда потерпевший фактически был лишен возможности извлекать пользу из своего имущества, принадлежащего ему по закону.

Опираясь на положения ст. 17 Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 г., Конституция Российской Федерации (ст. 35) закрепила за каждым право иметь имущество в собственности, владеть, пользоваться и распоряжаться им как единолично, так и совместно с другими людьми. При этом в России признаются и защищаются равным образом частная, государственная, муниципальная и иные формы собственности (ч. 2 ст. 8 Конституции РФ). Обладание и распоряжение материальными благами, получившими в законе наименование «имущество», выступает гарантией экономической свободы и благосостояния граждан [13] .

В фактических общественных отношениях собственности наиболее ценной их правовой формой, поставленной под охрану закона, признан имущественный интерес собственника или владельца, имеющего законное право на обладание своим имуществом. Нарушение, причинение ущерба этой форме отношений является основанием для признания наличия материального состава хищения. Уголовное право охраняет отношения по «фактическому присвоению (включающему и процесс, и результат) материальных благ, в которых реализуется имущественный интерес собственника или иного владельца» [14] .

С точки зрения задач действующего Кодекса, являющихся отражением конституционных принципов, очевидно, что позиция теории изъятия более предпочтительна. С.И. Си рота считает, что: «Похищение — это действия виновного, выражающиеся в. изъятии иму­щества. Завладение — это цель, которую ставит ви­новный перед собой, совершая такое изъятие» [15] . Момент окончания хищения не в том, что виновный получил возможность распоряжаться предметом хищения, а в том, что потерпевший лишился возможности им обладать. В этом и выражается ущерб отношениям принадлежности имущества – имущественному интересу собственника или владельца, правам единоличного владения, пользования или распоряжения им, отраженным в праве собственности. Справедливо замечание В.М. Семенова, что: «Для состава хищения в конце концов важно не то, кто получит имущественную выгоду от преступления: сам виновный или другие лица, а то, что собственник (или иной законный владелец) лишается не по своей воле своего имущества» [16] .

По перечисленным основаниям следует признать несостоятельной позицию теории завладения, требующую, чтобы имущество перешло в обладание виновного, т.е. актом завладения созданы (взамен и на месте нарушенных отношений личной собственности) отношения квазисобственности, по мнению виновного, как бы обеспечивающие собственническое право на дальнейшее определение судьбы похищенного имущества [17] . Данная позиция основана на том, что в некоторых случаях между изъятием имущества и его завладением образуется существенный промежуток, который часто может стать препятствием в достижении виновным целей. В случае выкидывания предмета хищения из окна дома или кузова автомобиля, припрятывания имущества на территории владения собственника с расчетом на последующее завладение им велика вероятность, что виновный так и не завладеет этим имуществом.

Сторонники теории завладения видят природу хищения в удовлетворении стремления к паразитической наживе, считая нелогичным рассматривать похищение как оконченное деяние тогда, когда преступник еще не сумел или не успел получить в свое обладание чужое имущество, когда ему предстоит совершить какие-то дополнительные действия, чтобы заполучить желаемые вещи. Для хищения еще «недостаточно одного изъятия чужого имущества. Этим преступник только лишает потерпевшего законного владения имуществом, но фактически еще не завладевает им» [18] .

Смотрите так же:  Нужна ли доверенность от родителей на вывоз ребенка за границу

Корысть В.И. Даль определяет как «страсть к приобретению, к поживе; жадность к деньгам, к богатству, любостяжание, падкость на барыше. Выгода, польза, барыш; рост, проценты; нажива, пожива, добыча или захваченные богатства» [19] . Корысть не подразумевает любовь и стремление к роскоши как таковой. Слова «богатство» и «деньги» употребляются как универсальные средства для описания стремления к достижению прибыли, достатка, материального превосходства над другими, обеспеченности в жизни. Не следует ограничивать корысть стремлением к обогащению, так как богатство и деньги – это только олицетворение возможности эксплуатировать полезные свойства имущества обладающего стоимостью. Стоимость же позволяет определяться с эквивалентностью имущества, вопросом о размере достатка, прибыли или ущерба. Корыстная цель заключается в получении возможности незаконной эксплуатации полезных свойств чужого имущества, но ее удовлетворение не обязательно для причинения вреда общественным отношениям собственности. Теории завладения и распоряжения значительно отдаляют момент окончания хищения и его преступность от причинения вреда общественным отношениям собственности, что необоснованно, так как именно их охрана является задачей уголовного законодательства.

Момент окончания некоторых форм хищения и преступлений против собственности действующая практика связывает не с посягательством на собственность, а с посягательством на иные объекты (например неприкосновенность человека в вымогательстве или его здоровье в разбое), служащим условием для совершения посягательства на собственность, когда последнее фактически отсутствует.

И.Я. Фойницкий утверждал: «Оконченным грабеж-разбой, как и кража, становится с момента утраты владения имуществом потерпевшим и перехода имущества во владение виновного; с употребления или попытки употребления насилия, физического или психического, начинается область наказуемого покушения» [20] . В завладении чужим имуществом видели момент окончания разбоя А.А. Пионтковский, А.Н. Трайнин, П.П. Михайленко и Р.И. Тевлин [21] . «Согласно природе вымогательства, как имущественного преступления, окончание его совпадает с моментом получения виновным требуемого имущества или имущественного права… иначе сколько-нибудь правильное логическое толкование невозможно» [22] .

Правовая природа хищения и иных преступлений главы 21 УК РФ предполагает материальный состав [23] , объективная сторона которого складывается из действия, общественно опасных последствий и причинной связи между ними. Объект хищений по объему совпадает с родовым объектом преступлений против собственности, который составляет фактические общественные отношения собственности, являющиеся единственным признаком, общим для всех преступлений главы 21 УК РФ [24] . Общественно опасные последствия должны заключаться в причинении вреда этому объекту, в противном случае нельзя говорить о преступлении против собственности.

Окончание всех преступлений против собственности должно корреспондироваться посягательством на фактические общественные отношения собственности, а не посягательством на дополнительные объекты в рамках некоторых сложных составов (ст.ст. 162, 163 УК РФ), состоящих из двух действий: условия совершения преступления против собственности и самого посягательства на право собственности. В противном случае разбой криминализуется на стадии покушения на приготовление к хищению, т.е. покушения посредством нападения с насилием, на причинение вреда здоровью, что служит условием (стадией приготовления) к изъятию имущества. Вымогательство преследуется на стадии обнаружения умысла на совершение преступления против собственности (в момент требования передачи имущества или права на имущество без взаимодействия с самим предметом требования или переходом права на него в какой-либо уголовно-наказуемой стадии).

«Посягнуть, — справедливо отмечает А.Н. Трайнин, — это означает нанести в той или иной форме и мере ущерб объекту: посягательство, не несущее с собой ущерба, перестает быть самим собой: оно уже не «посягает»» [25] . Основной непосредственный объект определяет характер деяния, его направленность против соответствующего общественного отношения, охраняемого конкретной уголовно-правовой нормой. Дополнительным признается объект, которому причиняется вред в процессе посягательства на основной объект. Преступление, не нарушающее фактически объекта правовой охраны, в уголовно-правовом смысле уже не посягает на него [26] . В моменте окончания действующих составов разбоя и вымогательства отсутствует посягательство на собственность, а также нет иного социально значимого, обладающего общественной опасностью посягательства. В них преследуются два действия, одно из которых (принуждение) не завершено (разбой) либо не опасно для общества (вымогательство), а другое отсутствует (изъятие имущества).

Причинением вреда фактическим общественным отношениям собственности продиктована общая социальная обусловленность преследования составов главы 21 Уголовного кодекса. Критерием объединения норм о преступлениях против собственности в одной главе Особенной части Кодекса является их родовой объект [27] . Он же корреспондирует обязанность к преследованию этих составов при завершенном посягательстве (формальном или материальном) на этот объект. Момент окончания всех форм хищений и преступлений против собственности должен быть обусловлен только посягательством на основной объект главы 21 УК РФ и не может определяться посягательством на дополнительные объекты, иначе в них отсутствует социально обусловленное преследование деяния, посягающего на собственность.

Конституционные положения, отраженные в задачах Уголовного кодекса РФ требуют пересмотра позиции правоприменителя и законодателя о моменте окончания хищений. С учетом приоритета интересов потерпевшего (права собственности) момент окончания хищения должен быть связан не с тем, что виновный получил возможность распоряжаться предметом хищения, а с тем, что потерпевший лишился возможности им владеть, пользоваться или распоряжаться. В этом и выражается ущерб общественным отношениям собственности, а именно законному имущественному интересу собственника или владельца. Момент окончания хищения должен быть един для всех его форм, так как все деяния, предусмотренные главой 21 УК РФ, объединены посягательством на основной их объект. Структура построения УК РФ основана на типичности преступлений, расположенных в одной главе в зависимости от родового объекта посягательства. Она же обязывает к наличию в разбое и вымогательстве посягательства на имущественные отношения, а не на действия, создающие условия для этого посягательства.

[1] Бюллетень Верховного суда СССР. – 1972. — № 4. – С. 10.

[2] См.: Борзенков Г.Н. Уголовно-правовые проблемы охраны имущества граждан от корыстных посягательств. Автореф. дис. д-ра юрид. наук. — М., 1991. — С. 24-25.

[3] См. напр.: Курченко В. Оконченное преступление или покушение? // КонсультантПлюс. 17.10.2005 (Опубликовано в «Законность», 2005, № 11)

[4] См.: Белогриц-Котляревский Л. Воровство-кража по Русскому праву. — Киев., 1880. – С. 308-310; Фойницкий И.Я. Курс Уголовного права. Посягательства на личность и имущество. — СПб, 1890 г. — С. 182-184.

[5] См.: Владимиров В.А. Квалификация похищений личного имущества. — М.: Юрид. лит., 1974. — С. 35 – 41.

[6] Кузнецова Н.Ф. Проблемы криминологической детерминации. – М., 1984. – С. 62.

[7] См. : Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Ответственность за преступления против собственности. – М. 1997. – С. 9-12.

[8] См. : Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Указ. соч. – С. 18, 33, 37.

[9] Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. М., 1974. — С. 71, 116.

[10] См. напр.: Курченко В. Указ. соч.; Векленко В.В. Квалификация хищений: Монография. – Омск: Омская академия МВД России, 2001. — С. 140-147.

[11] См.: Литовченко В.Н. Уголовная ответственность за посягательства на социалистическую собственность (понятие хищения). – М., 1985.– С. 50.

[12] Векленко В.В. Указ соч. — С. 144

[13] Раздел III , глава 7, § 1. Уголовное право России. Часть особенная: учебник для вузов. Издание второе, переработанное и дополненное / под ред. Л.Л. Кругликова // КонсультантПлюс.10.03.2004. (Опубликовано Волтерс Клувер, 2004).

[14] Плохова В.И. Криминологическая и правовая обоснованность составов ненасильственных преступлений против собственности. Автореф. дис… д-ра юрид. наук. – Екатеринбург, 2003. – С. 24.

[15] Сирота С.И. Преступления против социалистической собственности и борьба с ними. Воронеж, 1968. – С. 65; См. также: Владимиров В.А. Квалификация преступлений против личной собственности. М. 1968. – С. 56.

[16] Семенов В.М. Особенности субъективной стороны хищения // КонсультантПлюс. 14.04.2005 г. (Опубликовано «Российский следователь», 2005, № 5).

[17] См.: Владимиров В.А. Квалификация похищений… — С. 38-39.

[18] Гельфер М., Литовченко В. Момент окончания преступления при краже // Социалистическая законность. 1972. № 11. – С. 42.

[19] Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка в 4-х томах // Иллюстрированный энциклопедический словарь. Научное издательство «Большая Российская энциклопедия». 2 CD-ROM. — М, 2004.

[20] Фойницкий И.Я. Курс Уголовного права. Посягательства на личность и имущество. – СПб., 1890. — С. 239.

[21] См. напр.: Михайленко П.П., Тевлин Р.И. Преступления против личной собственности граждан. – Киев, 1962. – С. 43; Трайнин А.Н . Общее учение о составе преступления.- М., 1957. — С. 302; Пионтковский А.А. Советское уголовное право. Особенная часть. — Т. 2. — М., 1928. – С. 129.

[22] Белогриц-Котляревский Л.С. Учебник русского уголовного права… – С. 430.

[23] См.: Владимиров В.А. Квалификация похищений… — С. 34-35.

[24] См. : Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Указ. соч. – С. 18, 19.

[25] Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления. – М., 1957. – С. 139.

[26] См.: Борбат А.В., Завидов Б.Д. Состав преступления как основание уголовной ответственности // Консультант Плюс. 2005.

[27] См. напр.: Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Указ. соч. – С. 17.

Author: admin