Налог пушной на руси

Налог пушной на руси

Ясак — Пушной налог на руси

Разбор по буквам:
  • Ясак — Слово на Я
  • 1 — я буква Я
  • 2 — я буква С
  • 3 — я буква А
  • 4 — я буква К
Варианты вопросов:
translateSpanWord

Кроссворды, сканворды – доступный и действенный способ тренировки интеллекта, увеличения багажа знаний. Разгадывать слова, складывать пазлы – развивать логическое и образное мышление, стимулировать нейронную деятельность мозга и, наконец, с удовольствием коротать свободное время.

Старая русская нефть. Границы и экономика России веками прирастали благодаря добыче пушнины

Зимой 1648 года от Рождества Христова, а от сотворения мира 7156-го, в Нижнеколымском остроге, что на Колыме, завязалась переписка. Челобитные казаков Семена Дежнева и Герасима Анкудинова шли на имя ни много ни мало батюшки царя. Причем адресовались они покойному к тому времени уже как три года Михаилу Федоровичу. Вести о том, что в России новый царь, до Колымы еще не дошли. В челобитных казаки спорили за право возглавить экспедицию на Анадырь — добывать соболя. Дежнев обещал доставить в казну «пять сороков десять» соболей (210 штук), Анкидинов перебил его, пообещав 280. Пришлось Дежневу надбавить еще десяток в счет будущей прибыли.

Трудно поверить, что великая империя расширялась, ориентируясь на ареал распространения маленьких зверьков, но это так. Или почти так. Именно желание добывать как можно больше собольих шкурок лежало в основе беспримерного в мировой истории географического расширения российского государства, которое менее чем за 60 лет передвинуло свои границы от Уральского хребта до Тихого океана, увеличившись более чем на 10 млн кв. км, что превышает территорию современных США или Китая. Аналогичный путь от атлантического до тихоокеанского побережья янки прошли почти за 250 лет. Причем покорение Сибири происходило не силами государства (да это было и невозможно при тогдашнем транспорте и логистике), а стараниями небольших отрядов зверолов и сборщиков ясака.

Начиная примерно с IX–X веков, когда восточнославянские племена были вовлечены в международный товарооборот, меха стали основной статьей вывоза из Руси. Норманнские витязи, арабские и византийские купцы, а затем и торговцы из Западной Европы высоко ценили русскую пушнину. Спрос на нее объяснялся несколькими факторами. Во-первых, животные с шкурками требуемого качества не обитали в большей части цивилизованной Ойкумены. Во-вторых, редкость и дороговизна меха делала его не столько утилитарным товаром, сколько предметом роскоши. Знать, богатые люди демонстрировали престижное потребление, нося меховые наряды, недоступные простолюдинам. Недаром символом королевского величия стала горностаевая мантия. В-третьих, легкие и прочные шкурки белок и куниц служили теплоемким и удобным материалом для изготовления зимней одежды, в том числе домашней. В то время отопление жилищ было энергозатратным мероприятием. Люди постоянно мерзли в своих домах, ибо очаги обогревали лишь малую их часть, особенно в просторных замках аристократии.

Бюджет Киевской Руси во многом строился на торговле пушниной. Мехом взимали дань с покоренных племен и пошлину с торговых людей, одаривали князя в полюдье. В язык прочно вошли термины, свидетельствующие о значении пушнины. Это и русское слово для четырех десятков — «сорок» (этой мерой исчисляли количество шкурок), и исторические названия денег — куна (от куньего меха), векша (от беличьего меха), веверица (горностай), резана. И даже нынешняя непрезентабельная «рухлядь» происходит от «мягкой рухляди» — тогдашнего именования пушнины. В Хорватии национальной денежной единицей после восстановления независимости стала куна. Украина же выбрала более полновесную, как считали в Киеве, гривну. Сторонники «меховой теории» денежного обращения в древней Руси вообще считают, что беличьи шкурки ходили там как деньги наряду с золотой и серебряной монетой. Их стоимость колебалась от 1 до 0,3 г серебра.

Мехов требовалось много — на одну шубу уходило до 400 беличьих шкурок, почему их вывозили бочонками, куда вмещалось до 12 000 единиц. Добыть маленького проворного зверька без огнестрельного оружия было нелегко, а еще нужно умело снять шкурку со зверьков, выделать, довезти до потребителя.

Белка, она же векша и мысть, была наряду с куницей главным промысловым зверем на Руси. Именно в ее лесах водились самые пушистые белки, точно так же как наша куница-желтодушка имела более ценный мех, чем белодушка из Южной и Западной Европы.

Малый ледниковый период, достигший пика низких температур после 1560 года, вызвал увеличение спроса и рост цен на меха. Одновременно на середину XVI века пришелся и наплыв серебра в Европу из Америки, создавший избыток наличности.

К этому времени белка и куница как меховые зверьки утратили свою ценность. Главным объектом промысла стал соболь. Его шкурки были гораздо больше беличьих, а носкостью и красотой превосходили куньи. Соответственно, на шубу шло от 40 до 80 собольих шкур. В XII–XIII веках основной охотничий ареал располагался в северной Руси, на территории современных Архангельской и Вологодской областей (эти земли были освоены русскими сравнительно поздно, почему ранее соболя и не знали). После истребления там зверька охотники стали передвигаться на Восток.

В XIV–XV веках произошла колонизация Вятского края новгородскими ушкуйниками. Пушнина не была главным фактором в заселении новых земель, но сбрасывать со счетов ее нельзя. Главный же рывок к расширению территории России произошел в следующие два столетия. Подобно тому как Великие географические открытия XV–XVI веков стали следствием потребности европейцев в пряностях и желания покупать их без посредничества восточных купцов (Васко да Гама и Магеллан плыли на восток и запад вовсе не из научного интереса, а отыскивая кратчайший путь к специям), так и зауральская экспансия Руси явилась результатом великой гонки за соболиным мехом.

Казаки и зверопромышленники выполняли ту же роль, что и конкистадоры в Америке. Европейцы, не найдя в «Индиях» пряностей, переключили свое внимание на золото и в погоне за ним покорили Новый Свет. Как золотые россыпи манили Кортеса и Писарро, так и мягкая рухлядь влекла Ермака и Хабарова, Дежнева и Пояркова.

Изменились и внешнеэкономические условия. В 1553 году в Белом море появились суда англичан, и Ричард Ченслер получил от Ивана Грозного грамоту на беспошлинную торговлю и основал «Московскую компанию» (кстати, первое акционерное общество в истории) для торговли с Русью. Для Москвы англичане стали спасением, ибо из-за Ливонской войны пушная торговля при посредничестве Ганзейского союза оказалась под ударом. Так, в 1663 году «Московская компания» доставила в Лондон 500 бобровых шкур, 2900 тюленьих, 400 горностаевых, 2000 сотен «кошачьих» (не очень понятно, кого так называли в то время, возможно, норку или выдру), 1000 беличьих, 15 000 собольих.

Вслед за англичанами в Архангельск стали прибывать и голландцы — у них не было монополиста, подобного «Московской компании», и торговлю вели отдельные купцы. Они платили половину пошлины, но за счет оборотистости вытеснили в течение XVII века англичан. Только в 1646-м голландцы продали во Францию русского меха на 675 000 луидоров.

Третьими покупателями русского меха были немцы. Пушная ярмарка в Лейпциге приобрела всеевропейское значение. Товар доставлялся сюда посредниками из Данцига, Бреслау, Гамбурга, Любека, в том числе еврейскими торговцами и скорняками («кушнирами» — отсюда и фамилия) из Варшавы и Львова. Более 2500 человек — примерно 10–15% всего населения города — занималось выделкой мехов и пошивом из них. Уникальная архитектура Лейпцига и музыка Баха возникли во многом благодаря русским мехам.

Присоединение Сибири

Поэтому покорение Сибири Ермаком стало абсолютно закономерным шагом, сделанным ради пополнения бюджета, — соболь до Урала был быстро истреблен, хан Кучум платил дань Москве всего по 1000 соболиных шкурок в год, но затем и вовсе перестал. Его Сибирское ханство было основано на торговле мехами. Ханты и манси платили ясак пушниной, которую вывозили в основном бухарские купцы. Ермак, разбивший Кучума в 1582 году, продолжил его политику, собирая дань мягкой рухлядью, за счет чего смог отправить Ивану Грозному в дар 2400 соболей. Освоение Сибири шло именно северными, таежно-тундровыми путями, а не по югу, где имелись плодородные земли и климат был мягче. Тогдашняя столица Сибири Тобольск находится в таежной зоне. Сургут, лежащий среди комариных болот, освоенный заново только в 60–70-е годы XX века, когда начался нефтяной бум, был основан русскими первопроходцами еще в 1594-м. Далеко на севере находились такие ключевые центры, как Обдорск, Березов, Туруханск, Верхоянск. Это было связано с тем, что расселение русских по Сибири шло вслед за пушным зверем, которого перебивали очень быстро. Настоящим подвигом стало основание города Мангазея за полярным кругом, куда добирались торговцы пушниной не только сухопутным, но и морским путем. Так что заполярные Воркута и Норильск имеют за собой традицию, уходящую в глубь веков.

Перечисленные города служили не только торговыми факториями, но в первую очередь центрами сбора ясака. В отсутствие государственного аппарата, путей сообщения, при гигантских расстояниях, кочевом образе жизни новых подданных сбор налогов натурой, а именно шкурами зверей, был единственно возможным вариантом пополнения государственной казны.

Ясак платили все туземцы мужского пола старше 15 лет. Его размеры колебались в зависимости от местности, составляя от одного до 12 соболей. Там, где соболя было недостаточно, его заменял другой мех. Доходы от сделок с сибирской пушниной составляли в XVII веке около четверти всех доходов казны — 600 000 рублей. Ясачными мехами ведал Сибирский приказ, при нем была создана Соболиная казна. Купцы же закупали меха у ватаг промышленников — вольных звероловов, естественных конкурентов сборщиков ясака.

Смотрите так же:  Образец приказа о вступлении в должность руководителя

История русской меховой торговли в XVII–XVIII веках — это не только постоянная территориальная экспансия, но и борьба казны с частным предпринимательством. Царское правительство вводило всевозможные запреты и ограничения для купцов на скупку (например, у аборигенов) и вывоз мехов. Суть его политики в пушном деле заключалась в сосредоточении в своих руках денежных потоков для получения сверхдоходов. В конце концов в 1697 году ввели государственную монополию на ценные меха.

Иностранцы могли покупать пушнину только у государства, им запрещалось ехать вглубь России. Лучшие собольи шкурки полагалось сдавать в казну (как ясак или отдавать по установленным ценам), а для частной продажи оставался лишь второй сорт. Въезд и выезд из Сибири для купцов был разрешен только по одному пути — через Верхотурье, где находилась таможня, на которой обозы подвергались тщательному досмотру.

Разумеется, запреты порождали желание их обойти. Взяточничество воевод процветало. Никакие репрессии не помогали, первый сибирский губернатор князь Матвей Гагарин был даже повешен за злоупотребления в присутствии Петра I, но обман казны продолжался.

Покорение Америки

Середина XVII века считается историками, например Р. Х. Фишером, апогеем русской пушной торговли. Но вскоре над ней нависла угроза. Канада, тогда французская, выступила в роли конкурента. Зверобои, трапперы, торговцы наладили поставки в Европу мехов, в первую очередь бобровых. Они шли на изготовление бобровых фетровых шапок, которые оставались в моде почти 300 лет. В России же, в том числе в Сибири, бобров водилось совсем мало. Так европейский рынок пушнины в течение XVIII — начала XIX века был в значительной части россиянами потерян.

Но по мере того как Запад оказывался все более труднодостижим, раскрывался торговый потенциал Востока. Меха высоко ценились и в мусульманских Турции и Персии, и в Китае, который стал основным покупателем собольих мехов в XVIII веке. Правда, тамошние мандарины больше ценили горностая и песца, чем соболя. При этом торговля с Китаем изначально находилась в руках государства. С 1693 по 1762 год ежегодно отправлялись казенные караваны до Пекина, груженные пушниной, частные же были запрещены. Надо заметить, что китайцы не имели ничего против иностранных торговцев на своей земле, тогда как попытка русских купцов продавать меха непосредственно в Голландии закончилась провалом ввиду бойкота их местными торговцами, не желавшими лишаться сверхприбылей.

Однако торговцы пушниной и тут находили возможности для контрабанды и жульничества, поэтому правительство при Екатерине II, измученное борьбой со мздоимством чиновников, смотревших сквозь пальцы на саботаж фискальных усилий, отменило государственную монополию на торговлю с Пекином, которая в середине XVIII века приносила почти 40% таможенных поступлений в бюджет. Помимо прочего, перенаправление потоков мехов на Китай способствовало развитию, наконец, и Южной Сибири, там возникли новые города, такие как Селенгинск и Кяхта, ставшая центром китайской торговли. Мощный толчок в развитии получил Иркутск.

Последним рывком территориального расширения России, связанным с меховой индустрией, стала добыча морского зверя, а именно калана, «морского бобра», как его тогда называли. Впервые в большом количестве на каланов наткнулись участники экспедиции Беринга в 1741 году на Командорских островах. Зверь обладал мехом с уникальными свойствами, который промышленники быстро оценили. За каланами стали снаряжаться морские экспедиции — на Камчатку, Курилы, те же Командорские острова, затем на Алеутские, а после на Аляску и дальше к югу вплоть до Калифорнии.

Создание «Русской Америки» как раз и стало результатом погони за шкурами каланов. Зверь, и без того немногочисленный, истреблялся чрезвычайно быстро, и приходилось отыскивать все новые охотничьи угодья. В итоге до 1867 года над владениями русского царя не заходило солнце. Как и в Англии, первым отечественным акционерным обществом стала меховая «Российско-американская компания», учрежденная в 1799 году и совмещавшая в себе торговые и административные функции, управляя русскими владениями на Аляске подобно «Ост-Индской компании» в Индии.

Основными потребителями каланьего меха (ценой до 70 рублей за штуку) были китайцы. Именно для упрощения торговли с Китаем состоялось знаменитое плавание Ивана Крузенштерна и Юрия Лисянского в 1803–1806 годах. Мореплаватели хотели проверить возможность доставки мехов с Аляски и Камчатки не сухопутным путем, чрезвычайно затратным и трудным, а морским. Они привезли в Кантон на продажу несколько тысяч шкур каланов и котиков. Крузенштерн попытался открыть и Японию для аляскинских мехов, но безуспешно. Кругосветные плавания Михаила Лазарева и Василия Головнина также состоялись исходя из коммерческих интересов России на Аляске. Сотрудники «Российско-американской компании» чуть было не присоединили попутно к России Гавайские острова, служившие экспедиционной базой. Но Александр I не одобрил их инициативы.

С истреблением калана во многом связан и откат империи на Запад. Начиная с 20-х годов XIX века «Российско-американская компания» перестала приносить прибыль (ранее вложенный рубль давал пять). Содержать Аляску при ее удаленности и малом торговом потенциале при соседстве владений враждебной Англии стало накладно, и в 1867 году ее продали США.

Поиск ответов на кроссворды по тематикам (спорт, музыка и т.д).

Алфавитный указатель

Поиск ответов на кроссворды по начальным буквам слова.

Поиск ответов на кроссворды по известным буквам в слове.

Популярные запросы

Самые популярные запросы пользовавателей на сайте.

Пушной налог на Руси

Ответ: ЯСАК

Наш новый Сканворд проект! (Перейти)

Разбор по буквам:

  • 1-я буква Я
  • 2-я буква С
  • 3-я буква А
  • 4-я буква К

    Варианты вопросов:

    Ответы на кроссворды
    и сканворды онлайн

    Ответы приложения «Сканвордист» ВКонтакте.

    Ответы приложения «Сканворд дня» Одноклассники.

    Ответы приложения «Сканворд дня» Мой мир.

    Ответы приложения «Словомер» ВКонтакте.

    Ответы приложения «100к1» ВКонтакте.

    Находите ответы на вопросы в кроссвордах и сканвордах любой сложности за считанные секунды, ведь анализ нужного вам слова введется сразу по нескольким алгоритмам, базам данных, словарям, энциклопедям одновременно.

    Торговля мехом приносила допетровской Руси сверхдоходы, сопоставимые по значению с современным нефте-газовым экспортом. Когда Европа снизила импорт русских мехов, Москва начала продажу сибирской пушнины в Китай

    В первой части статьи «Русская Планета» рассказала о том, как экспорт ценных мехов стал экономической базой для создания Киевской Руси и расцвета северо-восточных русских княжеств, где на основе пушного экспорта возникло централизованное Московское государство. Сегодня «Русская Планета» расскажет о том, какую роль сверхдоходы от продажи мехов, сопоставимые по значению с современным нефте-газовым экспортом, играли в нашей истории от Ивана Грозного до эпохи наполеоновских войн.

    Московский соболь

    Завоевание европейцами Америки повлияло и на меховую торговлю Руси — в разбогатевшей на американском серебре и золоте Европе весь XVI век шло повышение спроса на меха и росли объем и цены русского пушного экспорта на Запад.

    При Иване Грозном экспорт русских мехов в Европу первоначально шел через Нарву. Царь захватил ее в 1558 году, и уже через несколько лет, в 1564 году, экспорт пушнины из этого города составил свыше 156 тысяч шкур. Русская пушнина составляла 80% стоимости всего потока русских товаров через Нарву.

    Но этот важный торговый центр на Балтике русские удержать не смогли. В ходе тяжелой для Руси Ливонской войны город со второй попытки захватили шведы, вырезав в Нарве 7 тысяч русских, все русское население. Фактически, это была война за контроль над приносившими сверхприбыли товарными потоками меха, сродни современным войнам за нефть.

    После потери Нарвы русский меховой экспорт в Европу был вынужденно переориентирован на более долгий и сложный северный путь. Он начинался в Архангельске, и через Белое море, вокруг Скандинавского полуострова вел в порты Англии и Голландии. Английские купцы впервые приплыли этим путем в Архангельск за русскими мехами в 1553 году. И вплоть до появления Петербурга именно Архангельск был основным коммерческим портом России, через который шла торговля со странами Европы.

    На юге главным коммерческим портом России, через который шла торговля со странами Востока, была Астрахань. Точные цифры русского мехового экспорта в страны Востока отсутствуют. Известно лишь, что в конце в XVI века ввоз ценных русских мехов (лисиц и соболей) в Бухару был настолько значительным, что этот древнейший город Средней Азии даже перепродавал пушнину в Персию и Индию. Персия тогда была богатой империей Сефевидов, контролировавшей торговлю с Индией и арабским регионом.

    О масштабах сбыта мехов и об удельном весе пушнины в русской торговле с Востоком дают примерное представление закупки отдельных купцов, отраженные в русских документах XVI века. Из всех товаров, закупленных в Москве в 1595 году Али-Хосровом, личным купцом персидского шаха Аббаса, четверть стоимости составляли меха. Всего же им было вывезено в тот год из Руси около 1500 собольих, куньих, песцовых и других шкурок на сумму в 1000 рублей.

    Еще в большем количестве экспортировались меха в Турцию, тогда Османскую империю, контролировавшую большую часть средиземноморской торговли. В 1524 году султан Сулейман I, могущественный правитель захвативший Алжир и Венгрию, специально направил в Москву купца по имени Скиндер, который по словам русского посольского документа, должен был для султана «рухляди купити, белки и соболя» на несколько тысяч рублей. В 1551 году османский купец Андреян Грек вывез из России в Стамбул для того же султана Сулеймана мехов на 8 тысяч рублей.

    Смотрите так же:  Ук рф статья часть 4 пункт 3

    История сохранила для нас цены на русские меха, по которым в Московии закупались персидские, турецкие, английские, голландские и прочие купцы. Цены на соболей колебались на русском рынке в зависимости от качества и цвета меха (наиболее ценился в соболе черный оттенок) от 10 до 300 рублей за «сорок» — мех продавался связками по сорок шкурок. Впрочем соболь по три сотни рублей за сорок штук встречался крайне редко, в среднем на протяжении XVI столетия шкурка соболя на Руси продавалась по рублю.

    Лучшие, наиболее драгоценные экземпляры соболиных шкур продавались не «сороками», а «одинцами» — то есть по одиночке или парами (на шапку или воротник). В Торговой книге XVI века описывается, что «дорогие соболи, непороты и с пупки и с ногти по всем землям в цене». Наряду с целыми собольими шкурками продавались еще отдельно собольи хребты («соболье портище» или «соболи без пупков») и брюшки («портище пупков собольих»).

    Мех горностая ценился своей белизной, чем белее, тем дороже. В связи с тем, что мех горностая чрезвычайно нежен, шкурки обычно продавались в вывороченном виде, «чтобы волос не вытерся и не стал от этого хуже». На севере России, в Холмогорах шкурка горностая стоила 10 копеек серебром.

    Иностранные покупатели высоко ценили лисьи меха, в особенности меха чернобурых лисиц. Он не продавался «сороками», а только поштучно. Одна шкурка чернобурой лисицы стоила 8-10 рублей, как пять лошадей. На шубу требовалось три десятка лисьих шкур, поэтому роскошная боярская шуба могла стоить как небольшая деревенька вместе с холопами.

    Мех куниц, благодаря своему сходству с мехом соболя и сравнительной дешевизне, охотно покупался и в Азии и в Европе. Шкурка куницы в XVI веке в среднем стоила от 64 копеек до рубля 10 копеек. Шкурка песца тогда стоила в среднем 50 копеек.

    Беличьи меха считались одними из самых дешевых и массовых, они продавались даже не «сороками», как остальные меха, а партиями по тысяче шкурок. Нередко беличьи брюшки, сшитые по несколько штук вместе, шли в продажу отдельно от спинок. Беличьи спинки стоили примерно в два раза дороже, чем «бельи черевьи» (брюшки белок).

    На севере Руси беличья шкурка стоила полкопейки. Но в торговле с Европой тысяча беличьих шкурок стоила уже не 5 рублей, а 40 талеров («ефимков» — так в то время русские именовали основную серебряную монету Европы), то есть килограмм серебра.

    При этом если в Европу, как и во времена Новгорода, мех вывозился в основном необработанным, то в Турцию, Иран и другие страны Востока русский мех часто шел уже в изделиях, в виде готовых беличьих шуб и беличьих, куньих, бобровых или лисьих шапок.

    Рыночные цены на предметы готовой одежды из меха колебались весьма сильно, в зависимости от сорта и качества материала. Например, соболиная шуба, из меха, как бы сейчас сказали средней ценовой категории, стоила от 30 до 80 рублей. «Нагольная» (сшитая кожей наружу) горностаевая шуба стоила в среднем 17 рублей. Цена очень популярных «горлатных» (обшитых из меха с горла зверей) лисьих шапок, колебалась в зависимости от качества меха от 1 до 10 рублей.

    Мягкое золото Сибири

    Конец XVI столетия открыл для Русского государства новые источники сверхприбыли от торговли мехами. Начало присоединения Сибири практически сразу наполнило московскую казну новыми деньгами — собственно все продвижение русских людей на Восток было обусловлено поиском и добычей «мягкой рухляди», ценных мехов.

    Все коренное население Сибири по мере продвижения на восток русской власти облагалось натуральной податью мехом — так называемым «ясаком». Этот термин достался по наследству от Золотой Орды и происходит от монгольского слова «власть». Ясак — по сути то же полюдье, как у древнекиевских князей, но только в масштабах всей огромной Сибири.

    По окладным книгам Енисейского уезда в 1621 году с коренного населения уезда взимался ясак в размере 12 соболей с человека. Но тогда это был самый высокий размер ясака в Сибири, в остальных районах размер меховой дани был существенно меньше.

    Если в начале XVI века, когда была написана книга Герберштейна «Записки о Московии», лучший соболь поступал исключительно из Печоры, а белка из Казанского ханства, из Перми, и Устюга, то уже в начале следующего века русские экспортные меха шли из-за Урала и большая ярмарка сибирской пушнины действовала даже в Лейпциге.

    Среди продаваемых московитами мехов заметно повысился удельный вес самого ценного товара — соболя. В 1629 году только в Мангазейском и Енисейском уездах было добыто 85 тысяч соболей. За полтора века до того московский великий князь довольствовался поступлением всего нескольких тысяч соболиных шкурок из «Пермской землицы». Теперь же добыча соболя, его продажа и соответственно доходы от экспорта выросли на порядок.

    К тому же лучший сибирский соболь был заметно выше качеством того, что встречался к западу от Урала. Едва ли не самый ценный русский товар того времени — это так называемые «седые соболя», чьи черные меха с серебристым оттенком стоили от 5 до 20 рублей за шкурку, тогда как хороший дом стоил 10 рублей, а средняя лошадь — 2 рубля.

    Уже в конце XVI века царская власть ввела государственную монополию на внешнюю торговлю самыми ценными мехами. Соболь, чернобурые лисицы и бобры, наряду с ружьями, свинцом и порохом, стали «заповедным товаром», который в обязательном порядке должен был сдаваться в казну и торговля которым шла только под жестким контролем государственных органов.

    Даже воеводам и богатейшим купцам для собственных нужд разрешалось покупать меха стоимостью не выше 300 рублей за «сорок». Более дорогие меха должны были обязательно сдаваться в казну.

    В Архангельском порту русским купцам воспрещалось продавать свои меха иностранным покупателям, пока не будут проданы казенные запасы пушнины. При этом царская казна продавала лучшие, элитные сорта мехов; на долю же купцов приходились меха среднего качества.

    Православный сирийский араб Павел Алеппский вместе со своим отцом антиохийским патриархом Макарием в середине XVII века побывал в Москве, где высоким гостям-единоверцам с удовольствием продемонстрировали все богатства Московии. И восхищенный араб оставил подробное описание торговли самыми дорогими соболями.

    Драгоценные шкурки, ценою по нескольку десятков рублей, защищали от подделок и подмен — на каждую лапку соболя ставили особые печати и особые клейма на обороте шкуры. Эксперты по дорогим мехам, обычно брали из каждой шкуры специальными пинцетами по нескольку волосков, чтобы смачивая их в специальных растворах и растягивая, точно определить качество меха. Отобранные по качеству, заверенные печатями и клеймами шкурки по 40 или 80 штук очень тесно, чтобы не терся мех, упаковывали в особые баулы, «мешочки выбойчатые».

    Редкие, особо дорогие экземпляры соболей и чернобурых лисиц продавались поштучно. Соболей, куниц, норок и кошек считали «сороками». Песцов, выдр и зайцев — десятками. Горностаев и обычных лисиц — сотнями. Белок — тысячами.

    Шведский дипломат Иоганн Кильбургер, посетивший Москву в 1673 году, приводит примеры самых дорогих мехов, когда-либо проданных московитами на экспорт — пара шкур черного соболя за 100 рублей и одна шкура чернобурой лисицы за 60 рублей. Шкура бурого медведя в тот год продавалась в Москве по цене 2,5-3 рубля.

    Для сравнения приведем цены 1673 года на самые ходовые товары в Москве, переведя их вес в современные единицы измерения. За копейку тогда в столице России можно было купить полтора килограмма ржи или десяток яиц. Килограмм свежей свинины или килограмм соли (тогда это были куда более дорогие продукты, чем сейчас) стоил 1,5 копейки, килограмм соленого сала — 2 копейки, а килограмм привезенного по Волге заморского риса продавали по 5 копеек.

    «Велено им торговать с прибылью на царя. »

    Сохранились статистические данные торговли русскими мехами через Архангельск в середине XVII столетия. Здесь в то время английские и голландские купцы жестоко конкурировали друг с другом в закупках пушнины для вывоза в Европу. Меховой экспорт через Архангельский порт ежегодно составлял около 500 тысяч шкурок. В 1673 году здесь было продано в Европу 496151 шкурка, в том числе 579 «сороков соболей», 355950 белок, 360 «сороков» куниц, 287 «сороков» норки, 15970 лисиц, 288 «сороков» горностаев, 18748 «собольих хвостов и пупков», 598 «собольих опушек», 15550 «собольих кончиков», 28795 «всяких кошек».

    Сибирская белка тогда продавалась по 25 рублей за тысячу шкурок, казанская по 20 рублей и самая дешевая «русская» или «кляземская», добытая в центральных регионах — по 17 рублей за тысячу шкурок. Кошачий мех действительно тогда активно продавался, шкуры больших диких котов стоили по 30 копеек за штуку, а шкурки домашних кошек — по 80 копеек за сотню. Кошачий мех в основном поставлялся во Францию и Италию.

    Значительная часть мехов поступала из Сибири через Пермь прямо на экспорт в Архангельск, минуя Москву. Любопытно, что русские в это время совсем не использовали в своей одежде мех норки, но активно продавали его в Германию по 15 рублей за 40 шкурок.

    Одновременно, пусть и в меньших количествах, но русский мех продолжал продаваться и через шведскую Нарву. Пушной экспорт через этот балтийский порт составлял примерно четверть вывоза из Архангельска.

    В меньших размерах, но существовала в то время и сухопутная торговля мехами. Главным транзитным пунктом русской пушнины здесь была Свенская (или как тогда говорили — Свинская) ярмарка, самая крупная на западе Московии ярмарка, ежегодно открывавшейся недалеко от Брянска.

    Смотрите так же:  Страховка финляндию стоимость

    Царская казна регулярно отправляла на Свенскую ярмарку специальные меховые караваны. 20 июля 1648 года, как свидетельствуют сохранившиеся архивные документы, с мехами Казанского дворца и Сибирского приказа на Свинскую ярмарку оправились «трое купчин» в сопровождении охраны из 20 стрельцов. Брянскому воеводе из Москвы направили специальную царскую грамоту, в которой сообщалось, что посылается на ярмарку «всего 136 сороков соболей, 218 сороков пупков соболих, 1474 лисиц черных, чернобурых и бурых и красных; казенная московская цена той всей мяховой рухляди 18568 рублев». Про купцов с меховым караваном говорилось, что «велено им торговать с прибылью на царя с русскими, литовцами, армянами и другими иноземными купцами».

    Со Свенской ярмарки русский мех шел на Запад через земли Речи Посполитой. Здесь главным транзитным пунктом был город Львов, где существовал большой цех еврейских меховщиков-«кушнеров», специализировавшихся на обработке русских мехов. Из Львова русские меха шли далее на запад — в другие районы Польши, в Венгрию, Валахию (Румынию) и на Балканы.

    Для масштаба цен приведем следующий факт. В 1689 году купец Юрий Брагнович привез во Львов со Свенской ярмарки 488 соболей и 10 «сороков» горностая. После уплаты всех пошлин и продажи всего привезённого товара купец получил прибыль 4296 польских злотых — огромную по тем временам сумму, равную заработку львовского ремесленника высокой квалификации за 20 лет.

    На Восток (Персию, Турцию и Среднюю Азию) экспорт мехов был не меньше, чем в Европу. В архивах сохранилась «Книга персидских товаров», документ приказа Тайных дел, учитывавший казенную торговлю с Ираном — только в 1665 году царская казна продала персидским купцам лучших соболиных мехов на 32 тысячи рублей.

    На протяжении XVII столетия доходы государства от мехового экспорта постоянно росли. Если в 1630 году экспорт пушнины принес казне 400 тысяч рублей, то в 1660 году казна Москвы получила за экспорт сибирского меха 660 тысяч рублей – это ровно половина всех доходов России в тот год. Именно эти меховые сверхдоходы позволили Москве в частности начать присоединение Украины и реформу вооруженных сил — создание «полков нового строя» путем массового привлечения на службу лучших европейских офицеров.

    Меховые сверхдоходы шли не только на нужды государства, но и на сверхпотребление элиты — так разбитая в 1648 году взбунтовавшимися москвичами карета боярина Морозова изнутри была оббита драгоценными чернобурыми соболями (по стоимости это как если бы кто-то в наше время принялся отделывать салон представительского авто бриллиантами). Одним словом, экспорт сибирского меха по значению для государства и правящей верхушки вполне можно сравнить с современным нефте-газовым экспортом России из той же Сибири.

    Разворот мехового экспорта из Европы в Китай

    Хотя до возникновения понятия об экологии оставалось еще три века, но с первыми экологическими проблемами власти Московии столкнулись уже в XVII столетии. И связанны они были именно с массовой добычей сибирской пушнины для обеспечения экспорта и сверхдоходов царской казны.

    На протяжении первых десятилетий XVII века одна только заполярная Мангазея (острог на территории современного Ямало-Ненецкого округа) давала в казну ежегодно до 80 тысяч соболей. За 70 лет неконтролируемый промысел привел к истощению соболя в крае. Добытчики мехов двинулись в Восточную Сибирь и Прибайкалье, а богатая (как говорили современники «златокипящая») Мангазея потеряла своё значение, была заброшена и забыта.

    В конце XVII столетия особо качественный соболь добывался уже на две тысячи верст юго-восточнее, в Забайкалье, в районе Баргузинсокго острога. Когда в 1681 году «служилые люди» острога начали распахивать окрестные пашни (хлеб в Сибири был очень дорогим и дефицитным), то из Сибирского приказа, своеобразного министерства, руководившего всей Россией к востоку от Урала, пришел официальный запрет на хлебопашество, дабы «лесов под пашню не сбили и не жгли и от того бы де зверь не переводился… А впредь пахать не велеть».

    Запрет на хлебопашество в Забайкалье был обоснован тем, что Баргузинский острог отправлял в Москву особо качественных соболей. Если соболи из других мест шли в столице по 2-4 рубля за штуку, то «черные баргузинские» соболиные меха легко достигали рекордной цены в 25 рублей за шкурку. Для сравнения, жалование простого казака в острогах Сибири тогда равнялось 5 рублям в год.

    Но в конце XVII века, накануне воцарения Петра I, русский меховой экспорт постигли не только экологические проблемы, но и удары от изменения мировой экономической конъюнктуры. Дело в том, что в Западной Европе впервые за тысячелетие сократился спрос на пушнину. Это было вязано с тем, что во-первых, европейские мануфактуры наконец стали массово производить качественные шерстяные ткани, а во-вторых, в Западную Европу были налажены поставки пушнины из Канады.

    Самый ныне крупный город Квебека, Монреаль,был основан французами именно как поселение для пушной торговли с индейцами, ирокезами и гуронами. Уже к 70-м годам XVII столетия здесь возникла крупная меховая ярмарка, поставлявшая пушнину, в основном ценных бобров, через Атлантику в Европу. Так канадский бобр стал конкурентом русского меха — именно поэтому императору Петру I пришлось начать экономическую модернизацию России, почивать далее на сверхдоходах от меха было уже невозможно.

    Соболь в Канаде не водился, а лучшие шерстяные ткани не могли полностью вытеснить русскую белку и тем более роскошные меха куниц и соболей. Благодаря этому русский пушной экспорт в в Европу заметно сократился, но не исчез.

    В целях сохранения сверхприбылей от меховой торговли, Россия попытались найти для своего пушного экспорта новые рынки сбыта. И здесь правительству царя Петра I улыбнулась удача в виде практически бездонного рынка Китая.

    В свое время, отец императора Петра, царь Алексей Михайлович сознательно отказался от войны с Китаем за земли по берегам Амура. Эта территория была уже неплохо освоена сибирскими казаками, довольно успешно отбивавшимися от наступления китайских войск империи Цин. Но еще в 1654 году на Амур с целью разведать перспективы добычи соболя в этом регионе был направлен «сын боярский» Федор Пущин. Он добросовестно изучил вопрос и вполне честно отписал в Москву, что на Амуре нет «достаточного количества соболей». Действительно, соболь здесь был истреблен аборигенами веками ранее для поставок ценного меха в былые китайские империи. Основные центры добычи соболя тогда располагались существенно севернее, на просторах современной Якутии и Магаданского края.

    Именно по этой причине Москва отказалась от соперничества с Пекином за берега Амура и отдала эти земли китайцам по Нерченскому договору 1689 года. Земли на северном берегу Амура войдут в состав России лишь на полтора столетия позднее. Однако этот договор позволил Москве начать торговлю с богатым и многолюдным Китаем.

    Собственно России тогда нечего было предложить Китаю кроме своих мехов. Однако именно меха нашли в Поднебесной высокий спрос. Китай тогда был и самым населенным и самым богатым государством мира. Весь XVIII век он в обмен на свой шелк, чай и фарфор получал от западноевропейских купцов значительную часть серебра, добывавшегося тогда в основном в испанских колониях Южной Америки. И часть этого пришедшего от европейских коммерсантов серебра в свою очередь поступала из Китая в Россию в обмен на сибирские меха.

    Первые полвека торговля с Китаем являлась государственной монополией. Только после 1762 года Петербург разрешил российскому купечеству свободно торговать с китайцами всеми видами «мягкой рухляди». Однако в целях сохранения в России серебра, власти запретили покупать китайские товары за серебряную монету, их полагалось обменивать на меха или иные товары.

    В конце XVIII века, с 1792 по 1800 год, пушнина составляла 70-75 % всех русских товаров, поставлявшихся в Китай. Главным видом русского меха, шедшего в Поднебесную, была все та же дешевая белка. Только из одного Верхнеудинского острога ежегодно вывозили в Китай до 400 тысяч беличьих шкурок. В Кяхте, на территории современной Бурятии, где была организована постоянная русско-китайская ярмарка, с 1768 по 1785 годы почти ежегодно продавалось белки от 2 до 4 миллионов штук. В 1781 году здесь было продано китайцам в обмен на серебро рекордное количество — 6 миллионов шкурок белки (это на порядок больше, чем объемы максимального экспорта Новгорода в Европу в средние века).

    После белки устойчивую позицию в экспорте пушного сырья в Китай занимал горностай. С 1768 по 1785 год в Кяхте ежегодно продавалось от 140 до 400 тысяч шкурок горностая. И естественно особо ценным предметом русского вывоза в Китай оставался соболь — в 70-х годах XVIII века в Кяхте продавалось от 6 до 16 тысяч соболиных шкур ежегодно.

    За счет торговли с Китаем русские власти сумели компенсировать снижение спроса на пушной товар в Европе. Даже знаменитая «Российско-Американская компания» осваивала Аляску именно с целью добычи меха для продажи в Китай. Добытые русскими промышленниками на Алеутских островах и Аляске меха каланов, морских котиков и песцов продавались китайцам в Кяхте, на севере Поднебесной, или через английских купцов в Кантоне (Гуанчжоу). Там, на юге Китая, одна шкурка «морского бобра» (калана) в начале XIX столетия продавалась по 100 рублей серебром.

    Запасы серебра, созданные меховой торговлей с Поднебесной, позволили бюджету Российской империи не развалиться в ходе наполеоновских войн. Все это чрезвычайно напоминает современные попытки Российской Федерации в условиях осложнений с Западом организовать поставки сибирских нефти и газа в Китай.

  • Author: admin